не обвиняемого.
Макса Колди я помню постольку-поскольку. Он учился в нашей школе на два года старше, но наши пути с ним никогда не пересекались. По слухам знаю, что в свое время парень был отпетым психом – что ж, возможно. Однако и я не вижу связи между ним и Дасти – абсолютно не припоминаю момента, чтоб они хоть как-то пересекались по жизни. Зачем Максу убивать его? Просто потому что захотелось? О, такая версия событий звучит еще трагичнее. Но я почему-то не сильно верю в подобное.
Хотя у меня нет права на какое-то мнение на этот счет.
Все время, пока идет расследование, я прячусь в другом городе, всячески избегая реальности.
– А вы? Вы что думаете? – уточняю я у родителей.
– Сирена, пусть делом занимается полиция, – мягко отвечает отец, и я понимаю, что прятать голову в песок и ограждаться умею не я одна.
У нас это, видимо, семейное. Заметив что-то в моем лице, папа тут же дополняет свою речь:
– Алек Брайт уверен, что причастен Колди. Он тщательно следит за всем.
Замечательно. Тщательно следит за всем не сестра, не родители, а лучший друг Дасти. Вспоминаю нашу сегодняшнюю встречу на кладбище и испытываю чуть ли не неловкость. Что он вообще думает о нашей инфантильной семье?
– Алек – хороший парень, – соглашается мама. – Когда ты уехала, он часто приходил поддержать нас. – Ее голос ломается. – Сирена, прости, это не тебе в укор сказано.
Верю, но испытываю отголосок стыда, который теперь начинает сжирать меня.
«Если бы хоть кто-то попытался меня удержать, я бы осталась».
– И не только он переживает, – продолжает вместо матери отец. – Все друзья нашего Дасти. Син рыдал в его комнате – мое сердце просто разрывалось. Калеб еще больше замкнулся в себе.
Как я давно их всех не видела. Я скучала…
«Нет, скучаю».
Дастин был связующим звеном их дружбы, интересно, общаются ли парни сейчас между собой, когда его не стало? По логике – не должны. Кроме того, даже обучение в одной школе перестало их связывать.
Тереблю в кармане фотографию Дасти, в комнате подвисает молчание. Не знаю, что говорить, что спрашивать, как себя вести. Испытываю чувство дереализации. Мне хочется, с одной стороны, просто взять и сегодня же уехать обратно – в арендованную квартиру вблизи университета. В свой мир конспектов и книжек – ничего, что сейчас каникулы, настоящий студент учится непрерывно.
С другой стороны – я хочу полностью столкнуться с прошлым. Как минимум принять его, проанализировать, осознать. Как ни крути, да – у меня случилось горе. Но я должна как-то научиться жить полноценно дальше. Не изображать гребаную видимость – а жить по-настоящему, как любые другие нормальные девятнадцатилетние молодые люди – влюбляться, совершать глупости, искать свое место в жизни.
Только такая жизнь и должна быть моей целью, а не бесконечное бегство от осознания смерти брата.
Уверена, Дасти хотел бы для меня именно этого, а не существования своей сестры в качестве биоробота.
Звучит здраво, и мне нравится.
На секунду кажется, что у меня получится. Ведь вот, я приехала сюда, побыла на могиле, повидалась с родителями – ничего, не рассыпалась, головой не двинулась, живу.
Атмосфера хоть и гнетущая, но в пределах разумного. Было бы странно, если бы в годовщину смерти здесь играла веселая музыка, а в доме была вечеринка. Даже признаюсь себе – несмотря ни на что, мне и сейчас спокойно. Как будто все происходящее в данный момент – правильно.
Неправильным было бы проигнорировать этот день.
Возможно… Да, только возможно, я останусь у родителей до начала нового семестра. Ведь самое естественное в мире – вернуться на каникулы домой. Заниматься учебой смогу и тут – альтернативных вариантов времяпровождения я не вижу. Ну да, пожалуй, так и стоит поступить.
Я чересчур пугала себя, что возвращение, пусть и временное, сделает меня еще несчастнее, но родной дом как будто исцеляет. Опять же, возможно.
Но если что – я ведь всегда могу уехать отсюда, верно?
Принимая в голове это решение, слежу за изменениями внутренними. Сердце стучит ровно, никаких подрагивающих пальцев, как год назад.
– Кей тоже заходил в этом месяце, – внезапно нарушает тишину мама, справившаяся со слезами.
«Молчи, прошу!»
– Он иногда спрашивал о тебе, хотя просил не передавать этого. Видимо, чтобы не тревожить.
Похоже, я не дышу. Все мое спокойствие, как и принятое здравое решение, которое совсем недавно было со мной, тотчас сходит на нет. Привет, подрагивающие пальцы, как я по вам не скучала.
– Хороший парень, – подтверждает папа, и мне хочется закатить глаза.
Хороший парень, значит? О да, Кей Хирш может создать такое впечатление о себе, если не узнать его получше.
– Я, наверное, пойду в свою комнату, – надтреснутым голосом извещаю я, чувствуя, как в очередной раз сбегаю. Теперь просто от обсуждения этого ублюдка.
Только одно упоминание о нем холодным клинком проникает и режет внутренности. Парень – живее всех живых, но в моем сердце для него уже приготовлено место на кладбище. Год назад я похоронила не только брата. И хочу верить, что призрак прошлого меня точно не потревожит.
«Кей Хирш, я так тебя ненавижу».
Глава 4
Год назад
Сирена
С замиранием сердца жду появления Кея, стоя боком у высокой плетеной калитки. Проклинаю себя за дурацкий план – точнее, за очередной дурацкий план, – но оправдываюсь, как обычно, умело: в любви как на войне и все такое.
Если выбирать из «попытать счастья и, возможно, немного попозориться» и «однажды стать приглашенным гостем на бракосочетании Кея Хирша» – то я, пожалуй, остановлюсь на первом.
Издалека уже вижу высокую тень парня и чувствую охватывающее меня пьянящее возбуждение – уже такое привычное за два года, что я знакома с Кеем. Если я говорила, что раньше влюблялась в других, – забудьте. Все прошлые короткие влюбленности никогда не толкали меня на какие-либо поступки. Да, мне нравилось в свое время представлять, как Алек или Калеб на глазах у школы признаются мне в любви. Но на этом все ограничивалось. При виде них меня никогда не штормило, я даже не фантазировала полноценно, с подробностями о поцелуе с кем-нибудь из приятелей брата.
С Кеем мои фантазии давно вышли за рамки французских поцелуев. В моих гормональных мечтах он не мог справляться со своими чувствами ко мне и впечатывал меня в собственную машину. Прижимал своим сильным телом к ней. Скидывал резинку с моих волос и
