Она прикрывает двери, прижавшись к полотну и смотря прямо на меня. Даже свет не включаем. Просто слушаем тишину. Я в свадебном платье. Она в своем зеленом, что так идет к ее глазам.
– Я даже не знаю, что тебя спросить, Ась. Наши все в шоке. Теперь мне кажется, я тебя совсем не знаю. Пять лет бок об бок жила, дни рождения, Новый год с твоей семьей проводила, а оказывается, ничего о тебе не знаю.
– Ты из-за этого плакала?
– Нет, конечно. Из-за Распутина. Но мне нужна твоя история, чтобы не сдохнуть от собственных переживаний, – она открывает сумку и достает оттуда две бутылки шампанского, что взяла со стола. Ловко открывает одну из них и садится на кровать. Наливает в кружки напиток и протягивает одну мне. – Кто такой Демьян Одинцов?
– Мой муж? – смеюсь я неловко, а она кивает.
– Ну, теперь-то да. А помимо этого?
– Мой бывший одноклассник.
– Ася!
– Люба! Я не могу! Не могу! Я даже психотерапевту не смогла сказать вот так прямо.
– Да и пошла ты! Подруга называется. Я тебе про себя все рассказываю!
– Это не рядовая история отношений! – захлебываюсь паникой. Она нарастает, сковывает, вынуждает стряхивать затекшие руки. Люба тут же подлетает, обнимает, подносит к дрожащим рукам кружку с шампанским. И вдруг выдает тихо, словно про себя.
– Ты постоянно следишь за всеми пропавшими в вашем городе. Постоянно мониторишь новости. И диплом писала про жертв насилия. Вот я дура… Тебя похитили и насиловали.
– Обычно так и происходит, – выпиваю шампанское, меня колотит, перед глазами чертов желтый подвальный свет, который горел всегда. – Но на нас разыграли другой сценарий.
– Какой? – Люба берет меня за руку. – Ася…
Я выдыхаю шумно, слезы градом, в горле ком. Как объяснить-то? Смех рвется из горла. Истеричный немного.
– Похитили не только меня. Демьяна тоже. Нас вдвоем. Нас заперли в подвале. Мы там с тобой были… На исследовании.
– Ты тогда отравилась. Тебя рвало дня два.
– Да. В общем. Нас держали неделю. Там.
– Его тоже насиловали?
– Нет же! – торможу поток Любиной фантазии. – Нас кормили только при определенных условиях.
– О, как? Каких?
– Если мы будем заниматься сексом, – выдаю лайтовую версию, остальное оставляю себе.
– Ого… И вы…
– И мы очень хотели есть.
– Такого в учебниках еще не написали.
– Я напишу… Когда найду его. И его жертв.
– Ты думаешь, вы были не одни? Серьезно? Почему ты так решила? Да его бы давно нашли! Как можно снова и снова похищать подростков и …
Задираю платье, показываю шрам. Я не сводила. Не смогла. Две ровно вырезанные двойки на бедре.
– Мы были двадцать вторые… И я почему-то не уверена, что последние.
– Андрей в курсе? – подозрительно щурится Люба. Ей все равно, вместе ли мы с ним, ей важно, чтобы она была той, кому я доверилась впервые. А так оно и есть.
– Нет. Никто не знает.
– И что? Тебя переклинило на свадьбе, что ты решила за Демьяна этого выйти?
– Меня переклинило, когда его увидела. Мы там… – отвожу взгляд. Оказывается, заниматься сексом проще, чем о нем говорить. – Ну, это…
– Да ладно? Переспали? Так вот что там был за шум! И Андрей вышел с синяками. Охренеть. Не так… ОХРЕНЕТЬ! Да кто бы рассказал, я бы не поверила!
– Я бы тоже хотела, чтобы мне кто-то это рассказал.
Мы смеемся, пьянеем. Снимаем узкие платья и ложимся спать. На свои кровати, к которым так привыкли.
– Спасибо, ты меня хоть отвлекла от Данте…
– А что с ним?
– Да ничего. Уезжает в свой Новосибирск. Учеба же закончилась… – сажусь на кровати, ловлю ее взгляд в полутьме, иду к ней на кровать. Она тоже садится. Еще себе наливает.
– У вас же все хорошо было!
– А все… Он сказал, что знакомить такую, как я, с семьей он не будет. Жениться, тем более. Учитывая, как начались наши отношения, наверное, он прав. Я грязная.
– Перестань! Уж грязнее того, что я творила в том подвале точно не придумаешь. Твоя история с ним легкая эротика, а моя – жесткое порно.
Мы пьяно смеемся. Вздыхаем тяжело. У каждой своя боль. И я рада, что мы можем ею поделиться друг с другом.
– Да и пошел он. Лучше будем твоего маньяка искать. Лучше уж приключенческий роман, чем долбанная драма.
– Главное, чтобы она в трагедию не превратилась.
– Это уж точно. Давай спать, – наливает она еще по стакану, и мы чокаемся.
– За нас. За самых лучших!
– За нас. За достойных нормальных отношений! Уважения. Любви!
– Поддерживаю!
– Точно. Мы найдем нормальных парней, которые не будут знать нашего прошлого, и будем счастливы.
Пью последние глотки шампанского, обдумывая ее слова. Я попыталась, да. Попыталась. Вопрос, получится ли у Любы? После Распутина.
– А знаешь, давай, может, квартиру снимем? Ну, поближе к отделению, где работать теперь будем. А то чего мотаться на метро по два часа?
– Согласна. Только небольшую.
– Ну, ты можешь своего мужа попросить, конечно.
– Он уже завтра перестанет им быть, так что губу не раскатывай.
Глава 8.
Утром я сама звоню Демьяну, чтобы вернуть машину. А то как-то действительно некрасиво получается с машиной. Забрала. Уехала. Бросила его там. Теперь он не берет трубку. По коже тянется липким слоем страх, что его действительно могли посадить. Так что я позвонила в дом Одинцовых, чтобы узнать, дома ли он, и как вернуть машину. Ответила мне их неизменная экономка. Мы с ней частенько здороваемся на рынке, или если она приходит к нам за яйцами.
– Ася, вот так сюрприз.
– Да…
Дико неудобно. За эти пять лет я ей и двух слов не сказала. Как, собственно, и матери Демьяна. Отца видела реже всех. Здоровалась, да, но, прям, вот смотреть в глаза и разговаривать не могла. – Да. Как это вы меня узнали?
– Ну, я пока не такая старая. Тебе Демьяна?
– Ну… В общем да. Он дома?
– Они поехали в больницу.
Вчера Демьяна ударили, и он упал на асфальт. Сглатываю. А если что-то случилось? А если что-то серьезное?
– С Демьяном что-то?
– Нет, нет. У них у друзей пополнение. Может, видела блондинку молодую. Гуляла как-то с Олесей – это вторая сестра Демьяна. Да, припоминаю. – Он телефон забыл. Ему передать что-то, как вернется?
– Да, пусть мне позвонит. Это насчет машины.
Выключаю телефон и сажусь на кровать. Люба как раз в комнату заходит.
– Ты чего?
– Не, все нормально. До Демьяна не могу дозвониться. Машину хочу отдать.
– Ну, в теории по закону-то пока твоя машина.
– Эти привилегии скоро закончатся. Да и не нужна она мне. Ты нашла квартиру?
– Да, договорилась с риелтором. Поехали смотреть.
Первая квартира была просто ужасна. Подвал и тот краше был. И кажется, мимо пробежал рыжий усатый сосед.
– Ну, а что вы хотели, девушки? За ваши деньги-то.
Деньги, да. У отца я стараюсь не брать. Но, наверное, можно попросить, учитывая, что общежитие после окончания учебы мне придется покинуть.
– Да мы понимаем. Но можно хотя бы без насекомых?
Вторая квартира не лучше первой, но совсем рядом с залом суда, где мы работаем статистками с Любой на полставки, да и насекомых, вроде, не видно. Тут две комнаты и крохотная кухня. И если повесить шторки и переклеить обои, то можно вполне тут жить.
Нам с Любой даже переговариваться не нужно, мы просто киваем и заключаем договор. Едем обратно за чемоданами, чтобы перевезти их. Обсуждаем, что и как поставим, кто в какой комнате будет жить. Правила проживания у нас давно определены. Мы никогда даже не ссорились на тему, кто будет готовить, а кто мыть пол.
– В общем, думаю, на выходных нужно будет обои поклеить свежие. Хорошо, что хозяин, вроде, адекватный.
– Кстати, насчет адекватных, – шепчет Люба, и мое сердце бьется об ребра и падает без сил в пятки. Живой и здоровый. Красивый такой, что живот крутит. Даже синяки и разбитая бровь не портят. А может, это все кожаная куртка и джинсы, в которых он выглядит таким взрослым? Другим. Чужим. Я даже не знаю, о чем с ним разговаривать. Как с ним разговаривать?
