усилилось от нарастающего возбуждения, я опустила туда ладонь и прошлась пальцами по чувствительному клитору.
— Ах! — вырвался громкий, непроизвольный стон из груди, и мужчины, как по команде, отступили от меня, как от проказы, их лица выражали замешательство. Теперь их взгляды сосредоточились у меня между ног.
«Смотрите, мальчики», — подумала про себя и продолжила.
— Ах! — выгибаюсь в спине, закрывая глаза, полностью отдавшись процессу. Сладкое, греющее возбуждение опьяняет, и хочется снять это напряжение. Жаль, нельзя заняться любовью с кем-нибудь из них. Долгое воздержание в путешествии дало о себе знать. Всё-таки когда тебя трогают за грудь мужские руки, это совсем другое ощущение.
Больше десяти пар глаз, широко раскрытых, наблюдает за процессом. Кто-то раздвинул мне ноги еще шире, чтобы всем было видно, что именно я там трогаю.
Воздух в комнате стал густым и душным...
Вот-вот дойду до пика удовольствия...
— Что ты делаешь? — не выдержал король Эдриан, и его голос заставил меня прерваться. Послышались вздохи — то ли облегчения, то ли сожаления, понять было трудно.
— Я люблю себя трогать, — отвечаю на вопрос, с трудом переводя дыхание. Волна возбуждения схлынула, оставляя только стыд и огорчение.
Глава 5
— У нас не принято делать это на публику, мы удовлетворяем свои потребности во время водных процедур, — объясняет король его низким голосом. Значит, они всё-таки играют здесь со своими... кхм... чувствительными точками.
— Тогда проводите меня в ванную комнату, — прошу.
— Не наглей! — задыхается от возмущения король, и его широкое скуластое лицо, обрамленное густыми, почти белыми волосами, выглядит недружелюбно.
Никаких мне водных процедур не светит.
— Тебя острегут и будут изучать как диковинку, понял? — рычит Браен, хмуря брови. Он стоял, широко расставив ноги, за спиной короля, а его глаза сверлили меня.
— Вы хотите пустить меня на опыты? — моргаю на них длинными ресницами, желая, чтобы их сдуло.
— А ты думал, мы тебя на санях катать будем? — выругался король, а за его спиной раздался раскатистый, глумливый смех его соратников. Мне вот совсем не смешно.
— Давайте договоримся как взрослые люди, — я села на пятую точку на край кровати, и все глаза сразу прилипли к моей груди. В воздухе повисло напряженное молчание.
— Мои волосы и мое тело — это моя красота. Я же создание для красоты, так зачем меня лишать этой красоты? — спрашиваю и трясу головой, демонстрируя рыжие локоны, рассыпавшиеся по плечам.
— Мое тело тоже красивое, — перебила Браена на полуслове и поднялась на ноги.
— Моя грудь выглядит привлекательно и эстетично, так же как и моя попка, — развернулась спиной и, прогнувшись в пояснице, оперлась руками на кровать, обнажив плавные, соблазнительные изгибы своей фигуры. Тишина в комнате стала гулкой, давящей. Даже король замер, его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по спине и уперся мне между ног.
— Откуда мы знаем, что вот это вот не опасно? — спрашивает Браен, намекая на мои складочки между ног.
— Можешь потрогать, — оборачиваюсь к нему. Но высокий красавчик, статный и мускулистый, с холодными, как горное озеро, голубыми глазами, медлил. Облом. Пришлось выпрямиться и дальше продолжить уговоры.
— Я могу поддерживать беседу, составлять компанию и говорить, какие вы красивые, — улыбнулась искренне, растянув губы в самой безобидной и дружелюбной улыбке, на какую была способна.
— Всё это нам не нужно, — отрезает король, кажется, утомившись моими уговорами.
— Я могу выполнять не тяжёлую работу, но вряд ли у вас есть что-то для женщин, — опустилась расстроенная на край кровати, — я буду стара...
— Что ты сказал?! — впился в меня недобрым взглядом король Эдриан.
— Ничего, — помотала головой, струсив.
— Женщина! Ты сказал это слово! Откуда ты его знаешь?! — берет меня за горло беловолосый вожак, его огромная рука сжалась с такой силой, что заставила меня хрипеть и задыхаться.
Все вокруг замерли, не понимая, что происходит. Даже Браен отступил на шаг, его наглость сменилась растерянностью.
— Прочь! — рявкает на них король, свирепея. Кое-где на лице и руках проступил густой белый мех.
Как только все, шарахаясь и перешептываясь, удалились, захлопнув за собой дверь, Эдриан повторил вопрос:
— Откуда ты знаешь это слово?
Хриплю, шевелю губами, но звука нет. Он отпускает меня, но не отходит ни на сантиметр, продолжая нависать надо мной. Прочищаю горло судорожным кашлем и тру свою бедную, покрасневшую кожу на шее.
— Говори! — рычит он упрямо.
— Я женщина! Доволен? — отвечаю со злостью, в которой уже не было страха, только отчаяние. — Что теперь? Бросишь меня в океан умирать?
— Ты не женщина...
— Ты их когда-нибудь видел?
— Не видел. Я видел древнюю скрижаль. Там, откуда мы родом, были женщины, но их истребили.
— Что это значит?
— То и значит. Женщины не владели никакой магией, но были настолько привлекательны, что у мужчин и женщин рождались дети, не искусственные. И женщины... — с укоризной смотрит на меня, — захватили власть, угрожая убить каждое дитя. Наши предки сплотились и истребили всех женщин, покинули проклятые земли, занимая каждый свой угол. Мой род правит северными землями больше тысячи лет, и я не позволю тебе захватить мой народ!
Вот это поворот. Моргаю растерянно и не знаю, чем парировать.
— Мне очень жаль, — собралась с мыслями.
— Я не позволю! — рычит он снова с проступившим белым мехом на теле, который так же мгновенно спрятался под кожу.
— Да я ничего не трогаю, мне не нужна власть, — оправдываюсь, подняв руки вверх в жесте полной капитуляции.
— Ты будешь пленницей до конца жизни, — заключил король и, немного подумав, добавил, смотря на меня изучающе: — Сколько вас? Где твоя армия?
— Я одна.
— Не лги! У женщин нет магии. Вы размножаетесь естественным путём. Значит, у тебя есть женщина, которая тебя породила! — напирает он.
— Я могу рассказать правду, но ты в неё не поверишь и убьешь меня ещё быстрее, — фыркаю в ответ.
— Не торгуйся! Сколько вас? Вы уже захватили земли огненных магов?! — снова сжимает мою шею, но теперь в его глазах, помимо ярости, читался настоящий, панический страх за свой народ.
— Х-х-х-э-э, — пытаюсь что-то сказать, хватая ртом воздух.
Он ослабляет пальцы, вспомнив, что я всё-таки хрупкое существо, и, глядя мне прямо в глаза, почти вплотную, рычит:
— Говори!
— Я живу в другом мире. Далеко отсюда. Там полно женщин, — смотрю, как король напрягся. — Но они все подчиняются мужчинам. У меня есть отец. И он решал, в какой школе мне учиться. Какую профессию мне выбрать и как жить.
— И где он? Я хочу с ним говорить, — потребовал Эдриан.
— Я поехала в путешествие. Хотела испытать себя. Очень далеко от дома. И теперь потерялась.
