Окончательно Александра I и Барклая убедили уникальные по своей стратегической составляющей докладные записки главного аналитика в Особом комитете Военного министерства подполковника Петра Андреевича Чуйкевича, будущего участника Бородинского сражения. Это был выдающийся руководитель, поставивший на профессиональные рельсы службу внешней разведки Российской империи. Он неоднократно лично посещал Пруссию для сбора разведывательной информации. Его тонкий ум очень импонировал Барклаю, ценившему таких людей и всегда прислушивавшемуся к их мнению. Весной 1812 г. либо еще раньше, в 1811 г., Петр Андреевич очень аргументированно обосновал суровую необходимость стратегического отступления как можно дальше назад от границы, что максимально истощало Великую армию и, в конце концов, позволяло рассчитывать на благоприятный исход войны. «Совершенное разбитие 1-й и 2-й армий может навлечь пагубные последствия для всего Отечества. Потеря нескольких областей не должна нас устрашать, ибо целостность государства состоит в целостности его армий… Надобно вести против Наполеона такую войну, к которой он еще не привык, и успехи свои основывать на свойственной ему нетерпеливости от продолжающейся войны, которая вовлечет его в ошибки, коими должно без упущения времени воспользоваться, и тогда оборонительную войну переменить в наступательную», – писал Чуйкевич. Дальнейшие события показали, что русская сторона правильно рассчитала свои возможности, а генерал-математик Бонапарт роковым образом ошибся.
Невиданная по мощи Великая армия (первый раз это горделивое название прозвучало в 1805 г. незадолго до Аустерлица) насчитывала порядка 642—678 тыс. человек и примерно 1378—1422 орудия. Она состояла из гвардии, чья численность возросла до 50 тыс. бойцов, 12 пехотных и 4 кавалерийских корпусов. Но в войне с Россией участвовало только 448 тыс. человек при 1350 пушках. Остальные остались на границах для прикрытия флангов наступающей армии и в резерве в Восточной Пруссии.
Всю свою армию Наполеон разделил на три крупные группировки. Наиболее сильной (северной) командовал сам французский император. В ее состав входили три пехотных и два кавалерийских корпуса, а так же святая святых – Старая гвардия. Всего около 218 тыс. человек (преимущественно французов) при 527 пушках.
...
Кстати, о Старой гвардии! В основном это были ветераны, сражавшиеся вместе с Наполеоном начиная с Итальянского похода 1796 г. и прошедшие с ним «огонь, воду и медные трубы» всех крупнейших сражений. Несмотря на почтенный возраст, едва ли какая-нибудь сила могла их одолеть. Именно эти «ворчуны», как называл их сам император, в совершенстве освоили главную солдатскую науку – выживать!
Эти люди могли неделями маршировать, питаясь капустными листьями. Говорили, что они способны драться там, где с голоду дохнут даже крысы! «Ворчуны» не имели семей, которые бы привязывали их к месту. Жили, чтобы сражаться, и сражались, чтобы жить…
В центре наступала группа войск под началом пасынка Наполеона принца Евгения Богарнэ. Здесь были сосредоточены два пехотных и один кавалерийский корпус вместе с Молодой гвардией, т. е. около 82 тыс. человек (в основном баварцы и итальянцы) с 208—218 орудиями.
И, наконец, на юге действовала группировка из трех пехотных и одного кавалерийского корпуса (около 78 тыс. человек – саксонцы, вестфальцы, гессенцы, поляки и другие представители покоренной Европы вместе с 159 пушками). Ее возглавлял младший брат императора Жером Бонапарт, тщеславный и амбициозный, страшно завидовавший славе Наполеона, никудышный полководец. Этот охотник до амурных удовольствий быстро наделал кучу ошибок, и разъяренный брат отправил его из армии с глаз долой. Жерома заменил генерал Жюно – безусловный храбрец, один из друзей Бонапарта со времен Тулона. Ко времени русской кампании это был уже измученный и усталый человек, переживший тяжелое ранение в голову. Его воинский талант существенно померк, и он так же, как Бонапарт-младший, оказался далеко не свободен от ошибок.
...
Кстати, Наполеон прекрасно понимал, что его брат Жером вояка никакой, а пасынок Евгений всего лишь весьма толковый командир, но все же не более того. А потому назначил к ним в начальники штабов лучших штабных офицеров – Маршана для брата и Лезоля для пасынка.
Оставшийся под Данцигом и вдоль Вислы резерв, чье качество было весьма невысоко, насчитывал около 165 тыс. солдат под общим началом маршалов Виктора и Ожеро. Придет время, и именно эти солдаты заменят тех, что погибнут в России.
Для русских это было первое за двести лет, со времен Смуты и польско-шведско-литовской интервенции, нашествие неприятеля. Большая часть военных сил (около 975 тыс. человек при 1620 орудиях) находилась на границах обширной Российской империи: Кавказе, где шла война против Ирана; в Крыму и Новороссии, где можно было ждать турецкого десанта; и в Финляндии, откуда могла грозить России опасная соседка Швеция. Поэтому против Наполеона Александр I мог выставить только от 210 до 252 тыс. человек и 828—980 орудий, да и то с большим трудом.
Г. Битри-Бёли. Французский кирасир. 1809 г.
Эти с большим трудом собранные силы были разъединены. На западной границе стояла армия Барклая-де-Толли (около 127 тыс. человек, включая 19 тыс. кавалеристов, при 550—584 орудиях). Эти войска сосредоточивались в районе Вильно и прикрывали Санкт-Петербург. Другая армия подчинялась Багратиону (39—48 тыс. человек, из них 7 тыс. конницы, с 200—270 пушками) и располагалась под Волковыском, защищая московское направление. Третья армия генерала от кавалерии, участника суворовского штурма Варшавы Александра Петровича Тормасова (43– 45 тыс. человек и 168 орудий) все еще находилась в стадии формирования под Луцком. Она прикрывала Россию от Турции, а заодно и Киев от французов, и располагалась далеко как от Наполеона, так и от войск Багратиона, отделенная от них заболоченными лесами Полесья.
И, наконец, далеко на юге стояла еще одна русская армия – Дунайская (до 50 тыс.) – под началом адмирала П. В. Чичагова. Казачий корпус атамана Матвея Ивановича Платова вклинивался между армиями Барклая и Багратиона в районе Гродно. Ему следовало вовремя ударить во фланг и тыл наполеоновским войскам, чтобы затруднить их наступление, а Багратиону предстояло поддержать усилия казаков. При этом за Барклаем оставалось право давать или не давать врагу большое сражение сразу на границах России: либо у Свенцян, либо в Дрисском лагере.
Наполеон хотел разбить русские армии поодиночке, тем более что сначала общий перевес его войск был очень серьезным. Между армиями Барклая и Багратиона имелся разрыв почти в 100 км, в который и нацеливался враг. (При этом Тормасова отделяло от соседей 200 км болота!) Таким образом, на ударном направлении Наполеон имел почти троекратное численное превосходство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
