кулак, чтобы смести охрану особняка и решить дело не ядом, а пулей.
— Будет исполнено, — хором отозвались бойцы.
В спальне главы рода находился только один человек. Я уже ощущал его состояние, и мир смазался, утрачивая реальные черты. Ещё немного, и я буду видеть лишь то, что показывает мне целительский дар.
Направляясь сюда, я испытывал лёгкое сомнение. Подозревая Лопухина в том, что случилось с нашей семьёй, я мог оказаться в ситуации, когда дар не откликается на состояние Алексея Максимовича. Однако ничего такого не было, передо мной был классический пациент, и его нужно было совершенно классически лечить.
Глава рода Лопухиных выглядел откровенно плохо. Медиков к нему наверняка тоже не пускали, иначе кто-то из докторов обязательно бы заметил, что картина клиническая для отравления. Даже внешнего осмотра было бы достаточно, чтобы определить причину. Но я не следователь, мне выяснять ничего не нужно, только убрать последствия.
— Прошу, Иван Владим… — начал было наследник рода, но я прервал его взмахом ладони.
— Начинаю диагностику, — озвучил я. — Соблюдайте тишину.
К чести Василия Алексеевича, он не стал возмущаться, а, наоборот, отошёл к двери и вогнал в паз мощный засов. И это — в придачу к нескольким замкам. Сама створка тоже далеко не простая, там сталь в ладонь толщиной. Не удивлюсь, если и стены совсем не бетонные на самом деле.
Встав рядом с больным, я приступил к работе.
Опыта у меня было немного, конечно, по сравнению с тем же Метёлкиным или матушкой. Однако здесь и сейчас я уже видел, каков был результат воздействия на главу рода Лопухиных. Алексей Максимович был без сознания, но всё равно испытывал боль — его организм буквально светился от множественных очагов. Почки и печень хоть сейчас вынимай и выбрасывай — обычной медициной там уже нечего спасать.
— Надо же, — произнёс я, рассматривая получившуюся картину.
— Что там? — нетерпеливо спросил Василий Алексеевич.
— Ваш батюшка жаловался на боли в животе?
— Нет, он только всё реже приходил в сознание.
— Значит, это не простой мышьяк, — кивнул я. — Или до определённого момента его защищал родовой дар. Вы же одарённые?
Василий Алексеевич кивнул, но после подтвердил голосом. Я-то к нему спиной стоял, и потому не мог видеть, но чувствовал.
— Значит так, — объявил я. — Почки и печень вашего отца фактически мертвы, я выращу новые из его же клеток. Ногти, волосы — это мелочи. Гораздо страшнее, как могло проявить себя повреждение мозга. Я его выправлю до нормального, однако это не гарантирует, что ваш отец очнётся тем же человеком, который впадал в кому. Понимаете, Василий Алексеевич?
Я услышал, как заскрипели зубы Лопухина за моей спиной.
— Я найду их, отец, — прошептал он.
Я приступил к исцелению. Сдерживаться здесь было не нужно, ведь других пациентов не предполагалось, но я всё равно не стал просто заливать тело пациента силой. Вместо этого работал, как полагается обученному целителю — методично, размеренно, не разбрасываясь магией во все стороны.
Прошли те времена, когда я лечил, выдавая всё, что у меня есть. Если главу рода травят специальным составом на мышьяке, чтобы тот раньше времени себя не проявил, значит, всё в роду Лопухиных крайне плохо, и до физического столкновения совсем не так далеко, как я думал изначально.
Работа продвигалась неспешно. Решив не мелочиться, я попросту уничтожал один орган, после чего на полученной силе выращивал новый по образцу, который теперь мог подобрать значительно легче, чем когда работал с глазом Инны Витальевны. Так что за какой-то час напряжённого использования дара я накопил только физическую усталость.
— Всё, — объявил я. — Приступаю к регенерации мозговых тканей. В остальном ваш отец совершенно здоров, Василий Алексеевич. Пожалуйста, сейчас мне потребуется максимальная концентрация.
Я чувствовал, как расслабился наследник рода. То ли он не понял, какие могут быть последствия, то ли просто радовался тому, что отец хоть в каком-то виде будет жить после моего лечения.
Я сбросил китель и закатал рукава сорочки. В помещении поддерживалась комфортная температура, однако я уже весь пропотел от напряжения. Каждая мышца моего собственного тела болезненно ныла от нагрузки. Но я как-то уже и привык к такому эффекту, когда гоняешь одновременно и позитивную, и негативную энергию через себя.
Стоило мне приступить к работе над мозгом пациента, как на грани восприятия появились новые люди. Я отметил это краем сознания, однако прерывать процесс не стал, сейчас даже малейшее отвлечение может привести к ошибке.
Насмотревшись на то, как выглядят и ощущаются мозги людей, я уже держал в голове некий эталон, по которому и правил повреждения от мышьяка. Не будь Алексей Максимович одарённым, он бы так долго не протянул. Что бы ни послужило причиной изначальной слабости, отрава этот фактор усугубила. И даже кома — всего лишь способ организма защититься.
Где-то на фоне прозвучали крики, но я просто отметил этот факт, не прерываясь. Сила утекала из пальцев, постепенно наращивая клетки там, где их приходилось заменять. Процесс двигался крайне медленно, магия уходила по капле, и теперь мне приходилось расходовать собственные запасы.
Грохнул выстрел за пределами комнаты, но я не прерывался, чувствовал, что за моей спиной что-то делает Василий Алексеевич.
Зелёное свечение прекратилось, и я коснулся лба лежащего на постели мужчины.
— Просыпайтесь, Алексей Максимович, — сказал я. — Ваш сын нуждается в вашей помощи.
Лопухин открыл глаза мгновенно. Быстро окинув взглядом комнату, он за пару секунд осознал происходящее, а раздавшийся за дверью грохот стрельбы заставил помолодевшего мужчину подорваться на постели.
— Иван Владимирович, я перед вами в долгу, — заговорил он и тут же бросил сыну: — Третий ящик слева.
Василий Алексеевич выдернул нужную часть мебели, и часть стены сместилась, открывая проход в секретный тоннель. Нет, определённо, у Алексея Максимовича есть чему поучиться.
— Иван Владимирович, — обратился ко мне глава рода. — Как много времени у меня есть?
— Пока вас не убьют, или не умрёте от старости, — ответил я. — Вас травили каким-то хитрым соединением мышьяка. Я убрал всё воздействие яда, однако не могу гарантировать, что ваш мозг пережил это без последствий. Впрочем, вам ни один целитель этого не скажет, только время…
Он нетерпеливо прервал меня взмахом руки, а затем взял с прикроватной тумбочки телефон.
— Вася, бери его благородие, и уходите через тоннель. Я останусь здесь, — приказал глава рода. — Раз посмели напасть, значит, всё очень плохо, но я им покажу, почему именно я старший в клане!
Я кивнул Лопухину, не став поправлять очнувшегося пациента. Он сейчас на волне эмоций, ему всё равно. А что обратился ко мне
