– Ладно. Теперь ступайте к моей супруге и скажите, что я занят неотложными государственными делами и, быть может, завтра уделю ей некоторое время, если, конечно, дела не помешают.
Барон Спранг еще раз поклонился и вышел. Герцог откинулся на спинку трона и стал думать о своей жене, особе, доставляющей ему одни неприятности. И чего ей все неймется? Разве ей мало того, что она имеет: роскошные отдельные апартаменты, громадное содержание, драгоценности и наряды, толпы любовников… Что ей еще нужно? Но он, конечно, знал, что ей нужно. Власти! Она познала ее вкус, когда вышла замуж за его старшего брата, а власть, особенно власть верховная, - это, как известно, такое яство, после которого вся прочая еда кажется отвратительной жвачкой. "Бедный брат, - подумал дю Люка. - Это же самое блюдо сделало тебя параноиком! Ах, Джин, как ты мог поверить, что я, Парис, замышляю убить тебя и занять трон? Это же просто смешно. У меня никогда не было никаких притязаний, я был совершенно счастлив, ведя беззаботную жизнь богатого повесы, но когда слухи о твоих подозрениях дошли до меня, ничего другого не оставалось; как ударить первым, чтобы просто остаться в живых".
После победы над Джином на пути Париса встала жена Джина, герцогиня. Он поставил перед ней ультиматум: либо она выйдет за него замуж и отойдет от активной общественной деятельности, либо разделит участь своего покойного мужа. Она выбрала первое, но ее так называемый "отход от активной деятельности" порой доводил новоявленного герцога до белого каления…
За двойной дверью возник какой-то неясный ропот. Кто-то посмел заговорить, более того - вступить в препирательства с его личной охраной. Он различил женский голос и стал молиться, чтобы Бог избавил его от объяснения с женой.
Двери открылись, и в Тронный зал действительно вошла женщина, но не жена его, а дочь, Андреа. Двадцатидвухлетняя красавица, сокрушительница мужских сердец. Вся в него, от матери почти ничего: волосы черные, как смоль, карие глаза пантеры, широкие скулы и смуглая оливковая кожа. Был, правда, один изъян - маленький, как
и у ее матери, рот; когда она сердилась (а сердилась она очень часто), ее губы сжимались в тонкую, почти невидимую линию…
– Папа, я замерзла! - сказала она возмущенно. - И не я одна! Это уже чересчур! Посмотри, у меня пар изо рта идет!
И в доказательство она шумно выдохнула.
– Кто это "мы", кисонька? Ты имеешь в виду свою компанию великосветских оболтусов? Это они, конечно, подбили тебя пойти ко мне, несмотря на строжайший запрет?
Она покраснела.
– Оставь в покое моих друзей! Они здесь ни при чем! Я пришла сама. Мне все это осточертело. Сколько я ни напяливаю на себя, мне все равно холодно!
Он посмотрел на ее тонкую меховую накидку. Действительно, надеть что-нибудь плотное, скрывающее великолепную фигуру, казалось немыслимым надругательством над собой, но, увы, в это тяжелое время все должны нести свою долю лишений.
Он улыбнулся ей и сказал:
– Кисуля моя, потерпи еще немного, скоро мы повернем домой, на север.
– "Немного" - это сколько? - прищурилась она.
– Ну, - невнятно хмыкнул он, - денек-другой.
– А почему бы тебе не повернуть "Властелина Мордреда" прямо сейчас, а? Пошли их к черту! - Она указала рукой в окно на летевшего рядом Небесного Властелина. - Пусть сами ищут свой идиотский клад, или на чем они там помешались!
– Это пока невозможно, доченька, - замурлыкал он сладким голосом, как делал всегда, когда надо было кого-нибудь срочно уговорить.
Обычно это действовало безотказно, но только не на его жену и дочь. И сейчас тоже номер не прошел. Дочь надменно вскинула голову и гневно уставилась ему прямо в глаза.
– Папуленька, - передразнила она отца, - почему невозможно, черт возьми!
– Это дело чести, дорогая. Я дал слово.
Это, конечно, было не главное. И Андреа, судя по выражению глаз, ему не поверила. Но тут двери снова открылись, на этот раз к большой радости герцога. Это вернулся барон Спранг. Он поклонился сначала герцогу, потом его дочери.
– Сир, у меня для вас важное сообщение, - сказал он, глядя прямо на Андреа.
– Ты можешь идти, киса, - сказал герцог.
– А ты сделаешь что-нибудь, чтобы я не мерзла?
– Это невозможно, к сожалению. Пока. Потерпи немного.
– Ну хорошо же! - мстительно усмехнулась она. - Тогда я сама о себе позабочусь! Знаешь, что я могу? Я могу взять кого-нибудь к себе в постель для согрева! А если все равно будет холодно, то и второго!
Она повернулась к барону.
– Вы как, не против сослужить службу любимой дочери своего суверена?
Барон Спранг слабо улыбнулся ей и наклонил голову, стараясь спрятать лицо в своей большой рыжей бороде. Несмотря на все усилия учителей, на порку и запугивания грядущими адскими муками, воспитать из нее скромницу так и не удалось. Андреа стала активно искать случая потерять девственность начиная с пятнадцати лет. В этом отношении она была вылитая мать, и, как докладывали герцогу, его дочурка не пропускала мимо себя ни одного сколько-нибудь заметного гульфика, тщетно пытаясь утолить свой постоянный сексуальный голод.
Герцог, улыбаясь, сказал:
– Я могу предложить другой способ, более эффективный: публичная порка перед строем твоих друзей-недоносков. Очень простой и доступный способ, не правда ли?
– Ты не посмеешь! - крикнула она, но, однако, без особой уверенности.
– Оставь нас! - приказал он, повысив голос.
Андреа явно не хотела уходить, но благоразумие победило, и, гневно сверкнув напоследок глазами, она величаво удалилась.
Герцог вздохнул.
– Тяжела родительская ноша, а? - сказал он барону Спрангу.
Барон дипломатично промолчал.
– Ну ладно, что там у вас за важное сообщение?
– Наблюдатели приняли сигнал с "Властелина Монтесумы". Вас приглашают на совещание, которое состоится на "Мече Ислама" в шестнадцать ноль-ноль.
– Опять? - вскричал герцог, сильно встревожившись. - О Господи, зачем? - Он посмотрел на главные корабельные часы. - Меньше чем через два часа?
Он сжал кулаки, чтобы не показать, как у него затряслись руки.
– Могу я отказаться, как вы думаете?
– Я бы не советовал, сир. В нашем положении не приходится выбирать.
– Да я и сам знаю, - вздохнул он. - Черт побери… Подготовьте все. И, конечно, вы поедете со мной, барон.
– Слушаюсь, сир.
Герцог в расстройстве посмотрел в окно.
– Черт побери… - снова выругался он.
***
Через час с четвертью герцог дю Люка шел не без труда по самой верхней палубе "Властелина Мордреда". Сопровождаемый бароном Спрангом и двумя самыми верными рыцарями, он направлялся к большому глайдеру, который уже готовили для катапультирования многочисленные техняги. Холодный пронизывающий ветер гулял по необозримой покатой спине "Властелина Мордреда", стараясь сдуть с нее все, что плохо держится; даже самого герцога дю Люка он не постеснялся бы сорвать вниз, если бы тот не цеплялся изо всех сил за поручни. Несмотря на толстый шарф, закрывавший его лицо, холод в союзе с ветром все равно щипал герцога за щеки и наполнял его глаза слезами. Так что он испытал настоящую радость, оказавшись, наконец, в кабине глайдера. Пилот уже сидел на своем месте за подозрительно простым пультом управления. Он повернулся и отдал честь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
