Они поплыли к берегу. Пацан время от времени злобно глядел на Чика.
— Если б не я, — вдруг сказал он, — ты бы до сих пор гонялся за нырком.
Чик ничего не ответил ему и потому, что зажимал зубами деньги, и потому, что был благостно настроен от своей счастливой находки.
Через некоторое время этот пацан сказал:
— Я первым нашел эти часы и перепрятал их в другое место, чтобы, когда эти фраера уплывут, достать. А ты, как балбес, отдал им часы! Ненавижу!
Чик от изумления перед таким враньем чуть не раскрыл рот, чтобы изобличить его во вранье, но вовремя вспомнил о своей пятерке. Он только ответил ему долгим, возмущенным мычанием, что этого пацана окончательно вывело из себя, и он резко поплыл в сторону своей компании.
Какой же он врун! Чик в десяти метрах от лодки достал часы. Получалось, что этот врун нырнул с той стороны лодки, нашел часы, прошел больше десяти метров под водой, зарыл их в песок и, главное, обратно под водой прошел еще больше десяти метров, и выплыл с той стороны лодки. Прямо чемпион мира! Только по вранью!
Чик вышел на берег озябший. Он с волнением, теперь у него не было никакого доверия к этой компании, разрыл место, где оставил одежду. Слава Богу, все уцелело. Чик с удовольствием лег на теплую гальку и, положив перед глазами пятерку, любовался ею, время от времени нюхая ее. А еще говорят, что деньги не пахнут! Еще как пахнут! Чик может лежать с закрытыми глазами, а вы ему подносите к носу, хоть тетрадь, хоть промокашку, хоть газету, а запах денег он ни с чем не спутает! Почему же говорят, что деньги не пахнут? И тут Чика осенило! Так пошло с древнегреческих времен! Тогда деньги были только золотые и серебряные, и они не пахли. А теперь по привычке продолжают так говорить. Ничего в мире так не пахнет, как деньги!
Вдруг Чик услышал со стороны компании пацанов дружный хохот. Чик почему-то понял, что этот хохот относится к нему, и ему стало неприятно. Чтоб улучшить настроение, Чик понюхал деньги. Да, запах денег улучшил настроение. Чик вспомнил про свой долг. Рупчик отдам, подумал он, а остальные деньги могу тратить, как хочу.
Но тут снова раздался дружный хохот, и вся компания посмотрела в его сторону. Чик внимательно вгляделся в пацанов, стараясь определить, не учится ли кто-нибудь из них в его школе. Нет, вроде, таких нет.
Вдруг поднялся и, хрупая по гальке, направился к нему тот самый мальчик, который с ним нырял. Теперь он был одет. Он остановился перед лежащим Чиком.
— Спорим на пятерку, что я лучше тебя ныряю, — сказал он. — Прямо с берега нырнем, кто дальше!
Чик знал, что сам он ныряет хорошо. Что в длину, что в глубину. Но сейчас ему нырять было ужасно неохота. Он очень устал. И он подумал вдруг, что, наверное, они все-таки смеялись не над ним. Если бы они над ним смеялись, этот мальчик сейчас не подошел бы. Чику даже на одно мгновенье стало жалко его. Все-таки он трудился, ныряя, и ничего не заработал. Он подумал, а не поделиться ли с ним наградой? Дать ему два рубля, указав, что они делятся поровну, а рубль Чик должен отдать пацану, которому он проиграл в долг. Это прозвучало бы красиво. И сразу видно было бы, как Чика уважают, что играют с ним в долг.
— Неохота, — сказал Чик мирно. Видно, сказал слишком мирно.
— Сыграем! — азартно повторил пацан и даже сделал движение, чтобы скинуть майку. Впрочем, движение было липоватое.
— Я же сказал: неохота, — более твердо повторил Чик.
— Если бы не я, — презрительно прошипел мальчик, — ты бы до сих пор гнался за нырком. Балбес!
— Сам ты балбес! — ответил Чик и, продолжая лежать, сунул деньги в карман штанов, что одновременно означало, что ни о какой игре не может быть и речи. Он даже удивился самому себе: с чего это ему пришла в голову мысль поделиться с ним деньгами? Уж не испугался ли он этой компании?
— Ты трус! — вдруг крикнул этот мальчик. Чика словно ошпарило: а вдруг это правда?! Он вскочил.
— Это почему я трус? — грозно спросил Чик и встал перед пацаном, прямо глядя ему в глаза.
Друзья этого мальчика, увидев, что они стоят друг против друга, готовые к бою, сбежались. Но они не производили особенно воинственного впечатления.
— Потому ты трус, — громко пояснил мальчик, — что сегодня, когда твоя мама поручила тебе зарезать курицу, ты почувствовал бздунеус и не зарезал ее.
Чик понял, что худшие подозрения его оправдались. Вот почему они хохотали! Терпение Чика почти лопнуло, но он еще изо всех сил держался. Слава Богу, что этот пацан явно не знает, что курица была белая.
— Я не почувствовал никакого бздунеуса, — ответил Чик с отвращением, просто ножик был тупой, и потому я не зарезал курицу.
— Да ты сам тупой! — заорал мальчик и ударил Чика кулаком по лицу.
Удар мгновенно выхлестнул ярость Чика! Обо всем забыв, даже забыв о пяти рублях, которые были сунуты в валяющиеся штаны, он ринулся в драку. Чик сам не догадывался, что мстит за все сегодняшние страдания. Он только ощущал во время драки, что удары его сильней, чем удары этого мальчика. В конце концов, он так саданул его кулаком в лицо, что тот опрокинулся на спину и глухо ударился головой о гальку. И вдруг упавший пацан застыл в той позе, в которой упал. И глаза у него были закрыты. Чик просто не знал, что подумать.
— Пацаны, — истошно заорал какой-то мальчик из этой компании, — он курицу не мог зарезать, а человека убил!
Как убил, подумал Чик, окаменев. Ужас! Ужас! Такого ужаса он никогда не испытывал. Но вдруг мальчик шевельнулся и тут же притих. Потом снова шевельнулся и поднял голову.
— Пацаны, завтра пойдем на охоту за крабами? — неожиданно спросил он, как ни в чем не бывало. А потом, увидев Чика, встряхнул головой и все вспомнил:
— Чем ты меня ударил?
— Ничем, — сказал Чик, готовый разрыдаться и разводя пустыми руками.
— Да, да, Ленька! — горячо подтвердил слова Чика один пацан, — у него ничего не было в руках! Я бы заметил! Ты просто поскользнулся и ударился о камни затылком.
Ты посмотри, подумал Чик с умилением, среди них даже честный есть!
— Пацаны, пошли домой, — вдруг встал и деловито сказал противник Чика, — сам же я во всем виноват. Он гнался за нырком, не понимая, что его нельзя догнать. А я его пожалел и остановил. А один пацан-москвич утонул, полдня гоняясь за нырком. Вот так, делай людям хорошее.
Чик сразу почувствовал, что он в последней фразе явно повторяет глупые слова взрослых. Пусть повторяет, продолжая умиляться, подумал Чик, лишь бы не умер.
Шумно споря, компания стала уходить. Они все уже были одеты. Чик долго следил за своим противником, боясь, что тот внезапно упадет и умрет. Когда компания исчезла за углом, Чик вздохнул. Он решил, что дальше он не отвечает за его жизнь. Ему стало легко, легко. Он посмотрел на море. Оно порозовело от закатного солнца. Золотая полоса воды, идущая от солнца, золотилась сильнее, чем солнце Флотилия чаек отдыхала на воде. Недалеко от берега какая-то девочка гнала гусей. Гуси торопливо, явно зная, что день вот-вот кончится, вытянув шеи, морковными клювами обгладывали листья с неведомых кустов. Диск солнца неуклонно закатывался за море. Чик знал, что на самом деле это земной шар прямо на его глазах всей своей громадой поворачивается и заграждает солнце. Что перед этим великим зрелищем какая-то белая курица?
И что интересно — ни в этот день, ни во все последующие дни Чику больше никто не напоминал о курице, тем более белой. Примерно в месяц раз мама приносила с базара живую курицу, Чик с покорным отвращением резал ее, но белую курицу мама больше никогда не покупала. То ли белая курица ей не попадалась, то ли слова Соньки запали ей в душу.
Чик возвратил свой долг богатому игроку на следующий же день. Они случайно встретились. Узнав, что у Чика еще четыре рубля, тот немедленно предложил сыграть на них, обещая, если Чик проиграет, он продолжит с ним игру в долг. Но Чик нашел в себе твердость отказаться. С богатыми невозможно играть. Если они проигрывают, они в каждую новую ставку включают всю сумму проигрыша и, в конце концов, выигрывают.
Это черт его знает что получается!
