оплот могущества местного воеводы. Над зубчатыми стенами трепетали на ветру знамена и были видны жерла пушек, у которых шляхтич увидел солдат, словно готовился пан Мнишек к осаде.
«А у Мнишека неплохая крепость, – подумал Нильский. – В такой не одну армию остановить можно. Только чего это пан воевода держит столько людей на стенах, словно готовится к большой осаде? Войны-то нет. Ведь Мнишек собирает войска, дабы наступать, а не обороняться».
И решил пан Нильский расспросить кого-нибудь по пути. Надобно же знать, что в замке происходит.
По тракту к замку тянулись люди. Это были крестьяне с котомками на плечах. Они услужливо сошли с дороги, и низко поклонились шляхтичу. Но с ними говорить пан Ян не стал. Что они могут знать?
Не стал он говорить и с конными казаками, что проехали мимо шляхтича, не обратив на него внимания. Эти не сильно жаловали шляхетскую братию и часто затевали ссоры с солдатами и офицерами короля. Но ныне воевода Мнишек, в войско которого они направлялись, не хвалил за такое и казаки предпочитали сдерживаться.
Не окликнул Нильский и проехавшую в повозке шляхтянку средних лет. Она смотрела на красивого шляхтича и даже махнула ему платком.
«Кто же станет моим собеседником? Хорошо бы купца найти по пути».
И судьба послал ему такого человека.
Конь шляхтича поравнялся с тяжелой телегой, покрытой шкурами, которую тащили две клячи. Лошадьми правил тощий еврей в черном плаще и шляпе.
Он кивнул шляхтичу в знак приветствия и приподнял головной убор.
– Доброго дня пану кавалеру, – сказал он.
– Добрый день, пан купец.
– О! – удивился еврей. – С чего, пан кавалер, признал в старом Рафаловиче купца? Было то время, когда Рафалович был купцом, и его караваны ходили до самого Истамбула. Так, пан, до Истамбула! Но сейчас разве Рафалович купец?
– Пан едет в Самбор? – спросил Нильский.
– Старый Рафалович имеет кое-что продать в Самборе. Хоть и трудно назвать рынком то место, которое так называют местные жители, пан кавалер. Это не Варшава, пан.
– И не Краков, – сказал Нильский. – Но крепость неплохая.
– Я веду торговлю здесь уже два года, пан. Два года. Не один день. И здесь есть несколько цехов, но разве то цехи, пан? То слезы. Вот в Варшаве к примеру…
Старый еврей пустился в долгие рассуждения, что есть хорошая торговля, и что есть хороший и богатый город. Он говорил о рынках Истамбула и Едирне, о богатой Москве, о торговых городах Семиградья. По его словам самборский рынок был совсем никудышным, где порядочному уважающему себя купцу делать было нечего.
Но Старый Самбор в те времена не был бедным городком на окраине Речи Посполитой. Здесь купец немного лукавил. Город был крупным торговым центром, где ежегодно устраивались две ярмарки, работали шесть мельниц, пять пивоварен, действовали ткацкий, сапожный, скорняжный цехи. С 1500 года от Рождества Христова город получил Магдебургское право и королевские привилегии.
Еврей поговорил о торговле и ремеслах, и вдруг задал вопрос:
– А вы, пан кавалер, не местный?
– Я поручик гусарской хоругви Ян Нильский.
– Вот как? Но пан столь молод! И уже поручик!
Нильский не обратил внимания на лесть и продолжил:
– Еду к воеводе Мнишеку с письмом.
– Ах, вот оно как! С письмом! И кто нынче пишет воеводе?
Нильский ответил:
– Про то знать должен лишь сам воевода, пан купец.
– Оно так, пан кавалер. Но старый Рафалович многое знает из того что происходит в доме воеводы Мнишека. И напрасно пан так смотрит на Рафаловича. Рафалович многое может пояснить пану кавалеру. Наш воевода не слишком богат, и часто призывает к себе Рафаловича.
Про то, что воевода Юрий Ежи Мнишек оброс долгами, в Польше знали многие. Слишком широко жил великий вельможа и сенатор, каштелян радомский, воевода сандомирский, староста львовский, воевода самборский и рогатинский13.
– Про это знает половина Польши, пан купец. То «большая» тайна.
– Пан кавалер шутит? Но напрасно пан сомневается в осведомлённости старого Рафаловича. Рафалович совсем не дурак. Да и можно ли позволить себе роскошь быть дураком, если ты родился евреем?
– Пан купец производит впечатление весьма умного человека.
– И снова пан кавалер прав. С чего Рафаловичу быть дураком?
– Так, пан купец, частый гость в замке?
– Слишком частый, пан кавалер. Особливо с тех пор как здесь поселился принц Димитрий, сын русского царя.
– Пан знает «царевича»?
Рафалович ответил:
– Уж если я знаю воеводу и многих вельмож в замке, то отчего мне не знать пана Димитрия?
– Сей господин сейчас в замке Самбор? – спросил Нильский.
– Недавно прибыл из Львова, пан кавалер. Здесь нынче собралось много шляхтичей, что желают помогать принцу, добыть отцовский трон. И здесь панна Марина Мнишек, которая причаровала принца.
– Пан купец, знает и это?
– Когда у тебя просят денег, то надобно знать все, пан кавалер.
– Пан купец многое знает. То сразу видно, хоть пан и прибедняется. Пан знает хорошо воеводу?
– Что есть «хорошо», пан кавалер? Есть люди, которые скажут, что знают пана Мнишека как самого себя. Но они солгут пану кавалеру. Что они могут знать? Разве они давали пану Мнишеку хоть один злотый? А Рафалович давал пану воеводе столь много злотых, что может сказать, что знает воеводу хорошо.
– Так пан купец хорошо осведомлен. Это может пригодиться и мне, коли будет на то милость пана купца.
– Пан кавалер! Я вижу людей. Рафалович сразу видит, кто есть кто! Старый Рафалович знает многих, пан кавалер. Да и как ему не знать? Они знают Рафаловича, а Рафалович знает их. И пана Мнишек только два дня назад звала к себе Рафаловича. Она имела кое-что сказать и кое-что просить. И Рафалович дал панне то, что она просила.
– И в замке много шляхты, пан купец?
– Очень много, пан кавалер. Старый Рафалович редко когда видал столько шляхты. Замок полон панов и панночек. А пан, как я могу видеть, весьма охоч до панночек. Так в замке у пана будет из кого выбирать.
– Кто в молодости может быть равнодушен к красоте, пан купец?
– В замке пан найдет то, что ему нужно.
– Красивых панночек много везде, пан купец. Нет в них недостатка в Варшаве и Кракове.
– Оно так, пан кавалер! Но в Самборе есть нечто особенное. Можете не верить старому Рафаловичу. Но скоро вы сами во всем убедитесь.
Далее пути шляхтича и купца-еврея разошлись. Они попрощались, и Нильский свернул к большим воротам крепости воеводы Юрия Ежи Мнишека…
***
У ворот замка молодого шляхтича остановила стража. Это были надворные казаки14 Мнишека.
– Погоди-ка! Я не видел тебя ранее! – пожилой сотник в синем жупане преградил путь Нильскому.
– Поручик Ян Нильский! – представился шляхтич.
– Поручик? Не знаю я такого поручика.
– Так и я не знаю, пана сотника.
– Пан едет наниматься в войско? – строго спросил сотник.
– У меня письмо к пану воеводе от коронного гетмана!
Нильский достал пакет и показал сотнику печать.
– От его милости гетмана?
– От коронного гетмана
