не знаю, как мне вернуться домой, она улыбнулась и сказала:
– Теперь мне не будет одиноко долгими зимними вечерами.
Что? Долгими зимними вечерами? Нет! Мне нужно вернуться к тому времени не просто в поселок рыбаков, но и сесть на теплоход, то есть уплыть с острова, а потом еще и на самолете лететь. А уплыть я могу только до начала сезона штормов. Даже страшно было представить, что Новый год я встречу здесь, хотя оказаться в заснеженном лесу с высоченными кедрами и елями было как минимум интересно, но лучше не здесь и не сейчас. О том, что мой мир не здесь, я не стала говорить, просто сказала, что ехала издалека, потом шла и вот так вышло.
И я осталась у бабушки Лизы. С ней мы разговаривали о текущих проблемах и делах, она многое умела в быту и научила меня. Я научилась заваривать такой же вкусный напиток из трав, как и у нее из зверобоя, душицы, чабреца и разных ягод. Травы бабушка насобирала сама еще до моего появления, некоторые мы собирали вместе.
Я не была одинока, мы много разговаривали. Говорила в основном она, я пока еще не совсем освоилась, часто пыталась восстановить в памяти каждую минуту последних двух дней, понять, что же произошло.
Старушка рассказала мне об этом странном острове. Несколько веков назад все жители были объединены под началом одного правителя, но соседние селения все равно воевали между собой. Тогда люди избрали в каждом селении главу и заключили мирный договор между селениями кальширов и тарийцев. Она тарийка, ее селение расположено за речкой, куда я ходила. Кальширы же живут в паре дней пути отсюда, это, если пешком идти. Теперь в каждом селении есть главный, который управляет поселением. В общем, бабушка Лиза оказалась очень доброй и приятной женщиной.
Недалеко от места, где мы жили, я нашла большое озеро с чистой прозрачной водой. Мне понравилось подолгу сидеть на берегу, свесив ноги в прохладную воду, и смотреть на закат. Иногда я купалась, и это помогало отвлечься от ненужных грустных мыслей.
Как-то погожим августовским днем я сидела на старом поваленном дереве у самой воды и почувствовала, что со мной рядом кто-то есть. Не было никакого страха, словно так и должно быть. Я обернулась.
Позади меня, в пяти метрах стоял юноша лет восемнадцати с темными волосами, серыми глазами и доброй улыбкой. Хорошо сложенный. Выше среднего роста, с тонкими чертами лица и ямочкой на подбородке. Он робко смотрел и смущенно улыбался. Я улыбнулась в ответ, спросила:
– Как тебя зовут?
– Тай, – ответил он.
– Откуда ты, Тай?
– За речкой мое селение, Тиния называется. Я пришел к бабушке, когда прихожу к ней, люблю заглянуть сюда.
– Так ты внук бабушки Лизы?
Мы немного поговорили, потом просто сидели рядом, изредка перекидывались словами, замолчали и долго смотрели на воду озера, слова были не нужны.
Белые лилии, растущие в озере, у нас их называют кувшинками, так красивы и нежны. Я очень люблю эти прекрасные нежные цветы, их запах свежести и чистоты так прекрасен. Когда вижу их, мне сразу вспоминается детство, как я, пятилетняя девочка сидела на мостке на старице Чумыша и впервые в жизни любовалась этими цветами, мы тогда ездили с родителями в гости к друзьям.
– Я тебя раньше здесь не видел, – он улыбнулся, и его серые глаза засияли.
– Да. Я здесь недавно. Живу у бабушки Лизы несколько дней. Не получается найти дорогу обратно. Я пришла с той стороны, – я махнула рукой в сторону, – сколько не иду туда, там ничего нет, в вашей деревне даже телефона не нашлось, я все еще на что-то надеялась и не приняла в душе до конца то, что произошло, – Вот и живу пока у бабушки. Может, меня найдут скоро, я не так уж далеко ушла.
– А кто тебя найдет? – Тай посмотрел на меня.
– Нас много. Мы приехали с материка.
– С материка… Далеко это?
– Мы плыли на теплоходе два дня. Похоже, здесь никто не знает об этом. Все удивляются моим словам и смотрят с жалостью.
– Просто ты издалека. Наши люди мало знают о том, что не связано с островом. А теплоход – это что?
Я удивилась, но вслух сказала:
– Корабль такой, что-то вроде того. У вас их нет?
– У нас есть корабли, но мы не называем их так странно. Наши рыбаки выходят на них в море. Еще есть лодки, на них далеко не плавают, в основном ловят рыбу и крабов в прибрежных водах. А телефонов у нас нет, я и не знаю что это.
– Штука такая, по нему на большом расстоянии можно говорить.
Мне понравилось с ним общаться, он был таким добрым и понимающим. Я радовалась, что у меня появился друг, с которым можно поговорить о чем-то важном и не очень, ведь, оказавшись почти в изоляции, мне было горько и одиноко. Будущее казалось туманным и далеким, а Тай понимал меня, мою боль, то, что я не могу вернуться к своим.
Выяснилось, что Тай часто приходит сюда к бабушке, приносит ей продукты. Они с отцом живут в селении, бабушка же предпочитает опушку леса.
С Таем мы болтали обо всем. О том, например, как хорошо было бы побывать в других странах. Он не знал об Австралии или Антарктиде, зато я не знала ничего об этом острове, который странным образом меня не отпускал. Когда я сказала, что в моей стране люди разные, Тай не был удивлен. Мы уже поняли, что мы совсем не похожи с ним, и в то же время у нас много общего.
– У нас в стране живут разные люди. Это называют национальностью. А еще есть другие страны. Кто-то дружелюбный, кто-то нет.
– Я не удивлен. У нас тоже, кроме нас, есть другие. Мы хотим жить в мире со всеми. А вот кальширы из соседнего селения хотят, чтобы им принадлежало и наше селение тоже.
Как я поняла, рядом с этим островом, много других островов, и не все они населены, встречаются острова-скалы. На некоторых много медведей, там люди ходят с погремушками в карманах, чтобы в случае чего отпугивать зверей. Много вулканов, горячих источников с разноцветными камнями, есть такие, где вода очень горячая, и можно варить птичьи яйца. В
