— Да, я знаю. Вы участвуете, пока вы нам нужны.
— Нет, Тэсс, я говорю о совершенно других вещах. — Ригдейл взял с блюдца печенье, поизучал его и аккуратно надкусил. — Например, о том, что вы будете со мной спать.
— Впервые об этом слышу, — холодно сказала Тэсс. Внутри все напряглось, как будто к позвоночнику прикоснулись лезвием ножа.
— Хорошо, что капитан Джобс не ввел вас в курс дела и оставил это удовольствие мне. — Ригдейл явно наслаждался — печеньем и полученным превосходством.
Сейчас он вовсе не казался Тэсс вежливым и воспитанным. Она вдруг осознала, что, скорее всего, Ригдейл очень злой человек. Расчетливый. Хладнокровный.
— Видите ли, Тэсс, я не слишком хороший актер. Чтобы талантливо сыграть вашего любовника, мне нужно им быть. Если мы с вами живем в разных номерах, это сразу же станет известно. Если мы с вами не спим в одной постели, это сразу же станет заметно. Вы, по легенде, моя новая девушка, и вас не было со мной еще вчера. Ни один из моих друзей не знает ни вас, ни ничего о вас. Что могло привести нас в объятия друг друга? Только сумасшедшая страсть. Я не настолько гениален, чтобы ее изображать. Проще испытать. — И, акульи улыбнувшись, добавил: — Обещаю, вы останетесь довольны.
Тэсс молчала. К сожалению, Ригдейл был абсолютно прав, и она это отлично понимала еще до того, как его увидела. Понимала, что работа с гражданским лицом сопряжена с определенными трудностями. И что придется слегка переступить через себя, но лишь слегка, так как к подобному повороту событий Тэсс тоже готовили. Пока что, правда, на практике применять не приходилось. Все когда-то бывает в первый раз.
В досье Ригдейла было сказано, что он мизантроп; его связи с женщинами были редки и непродолжительны, в гомосексуализме не замечен, просто людей не любит. И сейчас Тэсс это ощущала. Из доброго хозяина, слегка посмеивающегося над своими излишне серьезными гостями, Ригдейл превратился в королевскую кобру. Стоит дернуться, как она сделает бросок и вопьется ядовитыми зубами не раздумывая. Кобры вообще долго думать не любят.
— Я надеюсь, вы не полагаете, будто это даст вам некие особенные права, — наконец произнесла Тэсс.
— А разве я сказал, что мне это нужно? — неподдельно удивился он. — Милая моя, вы для меня такой же объект приложения интересов, как и я для вас. У нас будет восхитительный деловой секс. Сумасшедший, заставляющий терять равновесие деловой секс. Надеюсь, что расстанемся мы довольные друг другом. — Он сделал паузу и добавил, крутя в пальцах очередную печенину: — Вас ведь в ЦРУ не учат эмоциям. Наоборот, учат, как талантливо их подавлять. Как играть с ними. Уж это-то я про вас понял.
— Именно так, — сказала Тэсс.
— Меня иногда занимает вопрос, насколько вам позволяют оставаться людьми, на такой-то собачьей службе…
Тэсс не отрываясь смотрела в его темные глаза — пусть не думает, что хоть на секунду вывел ее из себя.
— …и иногда вы превращаетесь в машины для выполнения заданий. Но вот вы, Тэсс… Вы же любили своего опекуна, этого Монтегю?
— Да, конечно. Любила.
— И вам позволяли?
Она скупо улыбнулась.
— Эррол так решил. Он считал, что мы с ним семья. Он не мог иметь детей, и я стала ему дочерью. Дочерей полагается любить.
— Очень практично, — одобрил Ригдейл. — Жаль, что с ним обошлись так нехорошо. Мне, думаю, понравилось бы работать с ним. Надеюсь, что понравится с вами.
— Если вы желаете знать еще какие-либо подробности, я готова ответить на ваши вопросы. — Тэсс изо всех сил старалась держаться официального тона. Она слишком устала, внутри все было скручено пружиной, и ей нужно было непременно поспать несколько часов, чтобы не сорваться. Ригдейл, возможно, провоцирует ее специально.
— Не сегодня. — Он поднялся, и Тэсс тоже встала. — Судя по всему, вам пора.
— Завтра встречаемся в аэропорту. В Вену прилетаем рано, у нас будет время, чтобы подготовиться к балу в Хофбурге.
— У вас есть что надеть? — вдруг спросил он.
— Да, есть. ЦРУ позаботилось об этом.
— ЦРУ! — Ригдейл возвел очи горе. — О господи. Значит, так, Тэсс. Выкиньте все эти тряпки или сдайте на хранение — как хотите. По прилете в Вену мы с вами идем по бутикам и вы выберете себе то, что вам подходит. Это разумно.
— Если вы так полагаете, то разумеется. — У нее не было сил с ним спорить. — ЦРУ оплатит расходы.
Ригдейл несколько секунд молча смотрел на Тэсс, а потом захохотал. Смех у него оказался приятный и ему совершенно не подходил.
— Оплатит! — произнес он, качая головой. — Это лучшая шутка за последние пару месяцев. Спасибо, Тэсс, но в таких мелких подачках со стороны ваших работодателей я не нуждаюсь. Не стоит тратить деньги налогоплательщиков, посчитаем это моей маленькой любезностью. Что может быть естественнее, чем купить любовнице разноцветных тряпок?..
Когда она уходила, у нее была очень прямая спина. Слишком жесткая выправка. Армейская. Или выправка человека, которому давно не делали массаж, у которого стянуло все мышцы спины и некому исправить ситуацию.
Интересно, делал ли Эррол Монтегю ей массаж? Наверняка.
Доминик выждал некоторое время, достаточное для того, чтобы агент ЦРУ убралась на почтительное расстояние, и, дотянувшись до колокольчика, позвонил. На сей раз явилась не горничная, а дворецкий — он у Доминика тоже имелся. Уроженец Брайтона. Насквозь английский.
— Я могу звать Эмили, чтобы убрать со стола, сэр?
— Попозже. — Доминик извлек пачку сигарет из кармана брюк, дворецкий немедленно поднес зажигалку. — Собирай чемодан, Артур. Завтра рано утром я вылетаю в Вену.
— Снова ваши игры на пользу отечества, сэр? — По виду Артура невозможно было заподозрить, что он шутит. Старый добрый английский юмор, который в большинстве случаев и не юмор вовсе.
— Именно.
— Какие-нибудь особые указания будут?
— Нет, все как обычно. На сей раз меня обещают быстро отпустить.
— Надеюсь, все пойдет по плану, сэр.
— Ты же знаешь, Артур, операции никогда не идут по плану.
Он глубоко затянулся и откинулся на стуле, прикрыв глаза. Дворецкий бесшумно ушел, чтобы не мешать хозяину думать. Доминик даже не заметил этого.
Тэсс Марлоу, о которой он кое-что знал уже до того, как она возникла в его гостиной вместе с тремя угрюмыми мужиками на поводке — ни дать ни взять, строгая госпожа и ее доберманы, — понравилась Ригдейлу. Она была в его вкусе: ладная, подтянутая, очень пластичная — когда двигалась, на нее было приятно смотреть. И лицо — красивое, как раз такие лица Доминика привлекали. Полные губы, наводившие на мысль об африканских предках, прямой нос, большие темно-зеленые глаза с пушистыми ресницами, безалаберная челка и чуть вьющиеся волосы до плеч. Взгляд доверительный, чуть смущенный — специально, чтобы он подумал, будто она не опасна. А спина прямая. С такими женщинами обычно много сложностей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
