— 20 —
— Величайший Змий! — еле пискнул снизу Радикс.
Тут серая клубящаяся туча рассеялась, и мальчик увидел во весь рост этого колоссального Змия с его согнутой вправо шеей и загнутым влево хвостом. Змий взглянул на мальчика равнодушно и надменно, но глаза его блеснули холодным пламенем, когда он заметил несчастного, крохотного Радикса, который теперь стал ростом с Илюшину ладошку и совершенно растерялся от ужаса.
Сверху раздался страшный, размеренно медленный, словно металлический голос.
— Кто, — произнес он важно, — в дивных владениях ВОЛШЕБНОГО ДВУРОГА осмеливается без должного почтения упоминать имя нашего прославленного учителя, великого Бриарея геометрии и защитника прекрасных Сиракуз?
— Величайший! — простонал насмерть перепуганный Радикс. — Величайший! Многославный! Пресветлый Змий! Отец змиев!.. О ты, Колумб площадей и Васко да Гама объемов! О могущественный покровитель винных бочек! Во имя учителей наших, преславного Кавальери, великого Паскаля, бессмертного Ньютона, счастливейшего из смертных…
— Умолкни, нечестивец! — грозно произнес Великий Змий. — Ты должен быть уничтожен за твою дерзость!
Тут Илюша не выдержал. Уничтожать бедного Радикса только за то, что он показал ему π, вычисленное с такой замечательной точностью, показалось Илюше совершенно невыносимой жестокостью.
— Глубокоуважаемый Великий Змий, — сказал Илюша твердым, хотя и дрожащим голосом, — я, конечно, только еще в восьмом классе, но ведь он не нарочно! Просто он мне рассказывал про длинное π. Правда, он не виноват!
Блестящие очи Змия обратились к Илюше и как будто только впервые заметили его.
— Мальчик… Человечье дитя! Как он сюда попал?
— 21 —
Схолия Третья,
при помощи каковой любознательный читатель узнает еще много интересного о приключениях глубокоуважаемого Ильи Алексеевича в дивных владениях ВОЛШЕБНОГО ДВУРОГА. Здесь он встретит известное страшилище, по имени Элефуга, почтенного старца, которому недавно пошел семьсот сорок четвертый годик от роду. Затем появляется еще один персонаж, не столь квадратный, сколь насмешливый, и отправляет Илюшу в довольно скучную прогулку, во время которой наш герой встречает очень маленького, но весьма проворного попутчика, а по дороге внезапно выясняется, что правая рука может иногда вывести человека из большого затруднения, если ему уж так не терпится познакомиться с очаровательной Розамундой. Имей в виду: все, что говорится в этой схолии, чистая правда, что и будет доказано в Схолии Четвертой more geometrico, то есть по обычаям геометрии.
Илюша беспомощно оглянулся и не сразу рассмотрел Радикса, который уныло глядел в сторону и вид у него был такой, как будто под его черту не число поставили, а одну только запятую от десятичной дроби и дожидаются, что ж он теперь будет делать?.. Громадный Змий посматривал со своей высоты на Илюшу и, по-видимому, дожидался ответа. Вид у него был довольно суровый. Илюша хотел было сказать, что он просто запутался с квадратным трехчленом, но только и мог произнести: «Я…» — и на этом замолк.
— 22 —
— Ты? — вопросительно повторил Великий Змий, не спуская с него своего немигающего взора, который просто насквозь пронизывал Илюшу.
И вдруг Илюша не выдержал и решительно сказал:
— Мне хочется посмотреть, и… мне интересно! Я хочу узнать! Да!
— Что же ты хочешь посмотреть, мальчик? — спросил Великий и Совершенный Змий, отец змиев.
— Я, — сказал Илюша, — очень люблю математику… И если у меня эта задачка не выходила, так это не оттого, что я лентяй. Мне хочется посмотреть и узнать… про все.
— Про все? — спросил Змий, видимо немного удивленный. — А не много ли ты хочешь?
— Не знаю. Только я буду очень стараться, потому что мне интересно, и вообще… я хочу быть математиком!
— А может, лучше из рогатки? — спросил Змий, и Илюше показалось, что это страшное чудовище насмехается над ним. — Или волейбол, например? — продолжал Змий. — Саженками наперегонки? На лыжах с горки?
— Саженками я хорошо умею, — отвечал Илюша, вспомнив, как приятно плыть через речку в прохладной воде, а над головой у тебя звенят синекрылые стрекозы, — и волейбол тоже штука хорошая. — Только мне хочется быть математиком.
— Так, — сказал Великий Змий. — Но ты понимаешь, что это не так просто? И не струсишь?
— Нет! — твердо ответил Илюша. — Трусить не буду. Только… вы, пожалуйста, простите Радикса…
— Посмотрим, — медленно и надменно процедил Волшебный Змий сквозь зубы таким тоном, который не предвещал ничего хорошего.
И вслед за этим он медленно расплылся в воздухе и исчез.
Илюша облегченно вздохнул, обернулся и с трудом заметил внизу малюсенький радикал, не больше двух миллиметров ростом.
— Ну, видишь, он ушел! — сказал ему Илюша. — Значит, он не сердится.
— Не сердится! — отвечал Радикс, понемногу вырастая до пяти сантиметров. — Плохо ты его знаешь. Вот начнут теперь тебя водить по Великим Испытаниям, тогда посмотрим, что ты запоешь!
— А что такое Великие Испытания?
— Вот увидишь, — уныло произнес Радикс. — Не обрадуешься… Однако, разумеется, коль скоро он сказал…
— Что значит «коль скоро»? — спросил Илюша.
— «Коль скоро» — значит «если», — грустно отвечал Радикс.
— 23 —
— А почему же ты не говоришь просто «если»?
— «Почему, почему»!.. — сказал Радикс рассердившись. — Так полагается.
Например: коль скоро мальчик пристает к почтенным и таинственным существам с разной чепухой, он, возможно, подвергнется физикальному поучению, например, получит березовой каши сколько влезет. Угощение на славу.
— Ну что это такое! — воскликнул возмущенный Илюша. — Я думал, ты что-нибудь объяснишь…
— Как сказать! Роджер Бэкон, который жил в тринадцатом веке и которого звали Доктор Восхитительнейший и считали колдуном, хотя он просто был замечательный по тем временам физик и философ, утверждал, что только розгами и можно вогнать в мозги ученика первые четыре теоремы из одного старинного учебника геометрии, а пятая теорема уже называется Элефуга, что значит «бегство несчастного».
— А сам-то он все-таки не убежал! — с торжеством ответил Илюша. — Да и я, например, всю уж планиметрию прошел, и без всякой березовой каши.
— Н-да, — неохотно отозвался Радикс и, помолчав, добавил: — А знаешь, что это была за теорема, о которой говорили такие страшные вещи? Вот что она гласит: «В равнобедренных треугольниках углы при основании равны, а если продолжить равные стороны, то и углы под основанием равны». Как по-твоему: трудная теорема?
— По-моему, нет, — ответил Илюша. — Чего ж тут трудного? Я бы так поступил: перегнул бы треугольник по высоте, то есть по оси симметрии. По-моему, простая теорема.
— Ну вот, — отвечал Радикс, — так представь себе, в давние времена ее еще называли «ослиным мостом», то есть таким местом, дальше которого упрямого лентяя сдвинуть невозможно. А впрочем… Сейчас ведь дело-то не в этом.
В это время слева раздались какие-то очень четкие шаги — раз, два! раз, два! — вроде маршировки… Илюша не спеша обернулся и увидел престранного человечка, у которого вместо головы был квадрат, перечеркнутый из угла в угол двумя диагоналями, а с обоих боков этот квадрат замыкался двумя дугами. Странная рожица довольно ехидно ухмылялась.
— 24 —
— Начинается! — пробормотал Радикс с досадой.
— Привет! — сказала квадратная рожица, уморительно гримасничая. — Привет, прелестный мальчик, очень рады вас видеть! Давно дожидаемся. Любопытство тоже вещь не лишняя, как сказал один толстый сом, проглотив утенка, который собирался клюнуть его в самый ус.
— Эх, — сказал Радикс на ухо Илюше, — ведь вот пришлют тебе такую ехиду! Всю душу вымотает.
— Прошу вас, очаровательный юноша! — галантно произнесла квадратная рожица, отвешивая низкий поклон и расшаркиваясь. — Будьте уж так любезны, снизойдите к этой маленькой прогулке. В высшей степени важно для моциона, как сказал один рассеянный паренек, споткнувшись о здоровенную тумбу…
Илюша посмотрел на Радикса и увидел, что его новому другу вовсе не охота на все это смотреть… Перед Илюшей вдруг выросла синеватая стена, а в ней небольшое круглое отверстие, через которое можно было пролезть.
— Замечательно уютная прогулка! — сообщил квадратнорожий человечек. — Прелестная Розамунда ждет не дождется вашу милость. У нее там масса всяких развлечений. Прошу вас, не стесняйтесь.
Илюша, не совсем понимая, куда клонят эти загадочные речи, все же полез в отверстие. Радикс было сунулся туда же, но квадратнорожий человечек погрозил ему пальцем. Илюша оглянулся и понял, что остался один. Он пошел по длинному коридору, который, петляя, заворачивал то в одну, то в другую сторону; несколько раз он проходил в какие-то двери и опять шел по бесконечным переходам, выходил на перекрестки, сворачивал, попадал в тупики, возвращался и снова поворачивал и, наконец, стал замечать, что уже не может понять, был он на этом месте или только что пришел сюда в первый раз. Тогда он решил вернуться, но и это оказалось очень трудно: невозможно было сообразить, в какую сторону идти. Он пошел наугад, дошел до синеватой стены, остановился и, покопавшись в кармане, достал кусочек мела. Потом, двинувшись дальше, стал ставить крестики у поворотов. Наконец, когда уж он совсем выбился из сил, он увидел знакомое круглое оконце, вылез в него и увидел унылую фигуру Радикса.
