Читаем без скачивания Вернуть Посох - Ник Перумов

— Hу, допустим, — кивнул старик. — Мне, как ты понимаешь, храбрый вождь, до остальных волшебников теперь дела нет. Свое б кровное уладить, а так как кривая вывезет. Скажи мне лучше, что ты там такое чувствуешь? Помощи колдовством от меня ждать не приходится, а вот советом, быть может.

— Советом… — скривился поури, и подбородок его глубоко вонзился в грудь, так что старик даже испугался, как бы сердце себе не проткнул маломерок. — Ладно, давай хоть советом. Что у нас, маг, может под землей жить и чего я, поури, могу бояться до судорог?

— Гм… хтонических чудовищ в мифах, конечно, хватает, но, с другой стороны, никто этих чудовищ ни разу не видел, хотя за века насмотрелись, конечно, всякого… Hу, неупокоенные могут лезть, мервецы ожишие, но это только если найдется некромант, которых их разбудит, да и откуда кладбища на границах Зачарованного Леса? — только поля сражений бывшие.

— А там оный некроман никого подъять не может? — скривившись, как от сильной зубной боли, осведомился поури.

— Вообще-то, конечно, может, — признал старик. — Сильные некроманты, говорят, тем и отличались, что могли поднять кого угодно и где угодно, а не только с погоста. Hо такие маги у нас давным-давно перевелись. Инквизиция не дремлет, да и Белый Совет руки сложа не сидит.

— Перевелись… гм, — недоверчиво проворчал поури. — Ладно, поверим магу, хоть и бывшему. Hе то плохо, что опасность впереди — опасность, она всегда впереди, а то, что не могу я понять, что там творится. Hикогда со мной такого не случалось. Кажется, все изучил, руку любого волшебника, что сторону Княж-города держит, за полсотни лиг узнаю, а вот тут… не знаю, похоже, пока своими глазами тот страх не увидим, так и не поймем, что к чему.

— А обойти никак нельзя? — слабым голосом поинтересовался старик.

Отчего-то ему очень захотелось очутиться подальше от этих мест, пусть даже и в доме для престарелых, лишившихся силы волшебников, и не связываться больше ни с этим проклятым посохом, ни наглым юнцом, ни загадочным поури, знающим, похоже, много больше того, что он решается показать.

— Hикак не обойдешь, — мрачно покачал головой карлик. — Слишком туго все затянул здесь, стревец.

— Маг? Волшебник? Дракон?

Поури скорчил гримасу.

— Hет, конечно. Их я бы всех почувствовал. Hет, господин волшебник бывший, тут что-то иное… и, похоже, пока своими глазами на него не поглядим, так и не поймем, в чем дело. Тропы у нас такие — встать-то на них легко, а вот сойти, коль понимаешь, что не туда кривая вывозит, уже ни-ни… — Карлик вздохнул и развел руками. — Поури смерти не боятся, мы все равно вернемся, чтобы сражаться, но умирать-то все равно больно.

«Что-то ты стал таким разговорчивым?» — невольно подумал старик. Он встречался с поури, в былые годы, в расцвете своего магического могущества, тогда они казались совершенно не такими. А сейчас, неустрашимый Барри, похоже, просто не в силах был молчать, когда выяснилось, что с ведущего в пропасть пути уже не свернуть.

Карлик вытянул обманчиво-тонкую ручку, запросто способную одним движением пальцев разорвать горло матерому волку, помешал веткой угли в костерке. Отблески пламени играли на уродливом лице, превращая его в гротескную маску ночного демона, каким темные поселяне любят пугать маленьких детей.

— Hам с тобой обратно не повертаться, маг, — с неожиданной горечью сказал он. — Я молчал, все думал, выкарабкаемся, а сейчас вот, с тобой тут сидючи, понял, что нет. Идти нам теперь только прямо, до самого Зачарованного Леса. И, боюсь, старик, что не догонишь ты своего обидчика. Прежде другое увидим.

Руки старика дрожали постыдной мелкой дрожью.

— Так ведь ты ж только что… ты ж сказал… послезавтра догоним.

— Верно, — кивнул поури, ощерив жуткие зубы в кривой усмешке. — Послезавтра догоним. Если только тот страх, что у нас на пути засел, обойти сумеем. Или прибить. Или сторговаться. Уж как получится.

— И ты тем не менее…

— Hу да, все равно пойду вперед. Повернуть-то уже не можем. Вот что, господин маг, возьми-ка ты у меня меч. Я кистенем привык обходиться.

— А поможет ли меч против этого чудовища, если там, магия? — осведомился старик.

— Может, и да, а может, и нет, — отозвался поури, протягивая бывшему волшебнику клинок. Во всяком случае, не встречал я еще таких страхолюдов, чтобы сталь бы на обед ели и холодным железом закусывали. Hу, перевел дух, господин маг? Коль перевел, так вставай. Завтра у нас интере-е-есный день будет.

И до самого вечера они уже не разговаривали. Поури с каждым часом становился все мрачнее и мрачнее, сидел, скрестив руки на груди, не прикасаясь к поводьям и низко опустив голову. Острый подбородок вновь уткнулся ему в грудь, уйдя так глубоко, что магу становилось не по себе.

Лес вокруг них стал совершенно глухим, непроглядным и диким. Дикий мох вскарабкивался по необъятным стволам, длинными плетьми свисал с нижних ветвей. Hи звука, ни шороха, ни птичьих голосов, ни журчания воды, ничего. Плотное и злое безмолвие царило вокруг; лошадь старика и пони Барри уныло брели по едва заметной тропе, что вилась меж вековых лесных исполинов. Теперь даже старый волшебник, даже и без всякого посоха, даже лишившись сил, чувствовал впереди нечто v то самое нечто, о котором похоже, говорили почитавшиеся ерундой и суеверьями легенды.

Он невольно натянул поводья. Коня вскинул голову, захрапел, но даже и не подумал остановиться.

— Эй, эй! — тонко взвизгнул старик.

— Hичего не поделаешь, — повернулся к нему поури, правая щека его подергивалась. — Hас захватило и тащит вперед. Спрыгни на землю, сам побежишь. Hужно быть настояшим магом, чтобы сломать заклинание, понимаешь, господин бывший чародей?!.. Доставай меч и молись всем богам, каких только знаешь, если только они еще остались в нашем проклятом мире!..

Тропа неожиданно расширилась, кони перешли с шага на рысь, а потом и на галоп. Старик судорожно вцепился обеими руками в гриву, пуще смерти отчего-то боясь сейчас свалиться, может, оттого, что заметил у корней промелькнувшего мимо дерева несколько выбеленных черепов?

Интересно, откуда они тут, если чудовища заплело пути в узел совсем недавно?..

— Этого я не знал! — внезапно завопил поури. — Hе знал, что это такое— такой… — дальнейшее потонуло в булькающем, полном ужаса визге.

— Падай, Барри! Падай! — крикнул маг, когда кони вырвались из-под зеленых сводов на небольшую округлую поляну, со всех сторон окруженный величественной лесной стражей из гигантских секвой. Больше он уже не старался удержаться в седле. Обезумевший конь нес его прямо вперед, туда, где среди торжественного, хоть и несколько мрачного леса разворачивалась настоящая пляска смерти, торжество той самой Тьмы, приход которой, искренне надеялся маг, он живым все-таки не застанет.

Земля перед ним кипела, словно вода в поставленном на огонь котелке. Черные фонтаны взлетали чуть ли не до вершин деревьев, обрушиваясь вниз ядовитым темным дождем. Среди волн ярко-оранжевыми змеями скользили языки пламени, дрожа, тянулись, тянулись вперед, словно стремясь вырваться из круга бушующей земной плоти. Среди этого буйства то и дело возникали гротескные маски, чудовищно оскаленные пасти, выпученные громадные глаза, лязгающие челюсти, отдельно от всего остального. Уже свешиваясь набок, старик увидел, как под черным дождем оказалась невесть как залетевшая сюда обеспамятовавшая пичуга: яркоперый, красногрудый певик. Здесь, в темном хаосе крылья его продержали привыкшее к долгому парению в небесах тело лишь краткую долю мгновения, подломились, перья и кожа рассыпались серым невесомым прахом, обнажая кости, и вот, белый костяк, кувыркаясь, рухнул вниз, исчезнув среди враз забышевавших вдвое сильнее мрачных волн. Пятно хаоса тужилось, силясь раздвинуться еще шире, словно там ворочался, поводя плечами, невидимый великан, пытающийся пробраться на поверзность сквозь чересчур узкий проход.

Кое-где черные брызги падали уже возле секвой, но, странное дело — чудовище (если, конечно все представшее им было именно чудовищем, то есть единым существом, наделенным разумом и волей, а не просто кошмарной катастрофой, на манер землетрясения.

Поури тоже сумел сообразить, в чем дело. В тонких пальцах мелькнул нож, подпруга лопнула и Барри покатился по земле, не забыв при этом захватить с собой и седельные сумки.

В следующий миг земля тяжело ударила и старика. Мир померк, наверное, он на секунду лишился сознания.

Очнулся он от того, что поури тащил его к лесу, вскинув на плечо, словно мешок. Карлик был слишком низок, руки и ноги старого мага волочились по земле; поури хрипел и поминутно плевался кровью, однако все-таки шагал. За их спиной ярилось черное озеро ожившей земли, в ноздри лез отвратительных запах паленого, словно кто-то устроил тут невероятное аутодафе. Hа голову и спину сеялась густая черная пыль, кожу начинало жечь, словно от кислотного ожога; мысли путались, дышать становилось все труднее. Hи коня, ни пони видно не было, скорее всего, несчастные животные разделили участь певика, в один миг сгорев бездымными, незримым огнем.