умершего. Без каких-либо слов она подозвала Девина рукой. Он вошел, и дверь закрылась за ним. Девушка сидела за столом с пустым лицом.
— Я не знаю, куда мы летим… — Кэтрин отвернулась к монитору, стоящему на столе.
Пустота и отчаяние, с которыми она произнесла эти слова, озадачили Девина, что было видно по его непонятливыму выражению лица.
— Сто девятнадцать лет тишины. Через сто шестьдесят дней после того, как мы заснули, с Гитери перестали приходить какие-либо сигналы. Несколько сообщений остались в архиве Центра связи, но оттуда их никто не отправил. Ещё какое-то время сигналы отправлялись в космос, но дальше Центра они не доходили. А после сто семидесятого дня не было отправлено ни одного сообщения с Гитери. Всё. Полная тишина, — она остановилась и стала прожигать глаза Девина взглядом.
— Я так понимаю, из-за этого Клифф решил извиниться. Но что тогда нам делать там, внизу? Зачем мы туда летим, если снизу никого не осталось?
— Не знаю. Может, мы могли бы помочь оставшимся людям. Ну не могли же все вот так взять и… — она не стала продолжать реплику, — к тому же, куда ещё нам податься? У нас нет другого дома.
— Я даже, кхм, я не знаю, что и думать об этом. Что говорит Клифф?
— Да ничего он не может сделать! Они созовут совет командования, и те решат, что нам дальше делать, — выкрикнула Кэтрин, — Извини. Я не должна была на тебя кричать.
Девин подошёл к ней и обнял её.
Мучительно долго тянулись та пара десятков минут, когда высшее руководство корабля решало будущее этих забытых на долгие годы людей. Из-за мощной железной двери, ограждающей экипаж от командования, не мог протиснуться ни единый звук. Все находились перед ней физически, но ментально они были опустошены и стояли перед бесконечно глубоким и ужасным разломом непостижимой длины, что уходил далеко в туман — в неизвестное и страшное будущее. Двери открылись, словно врата в рай, которые отворились пред грешником, и оттуда вышли ангелы в лице начальства этого плывущего по небу корабля, везущего души обратно домой. Их решение было единолично — команда должна приземлиться на планету, чтобы выяснить происходящее и как можно скорее вернуться к своей привычной жизни.
Девина несколько смутило последнее указание. Хоть он и не отличался интеллектом в силу присущего ему и исключительному большинству людей образу жизни, но даже он понимал, что вернуться к своей прежней жизни после сталет отсутствия невозможно! Однако здесь его протестный потенциал не оценили бы. Здесь, на наполненном учеными людьми судне, он не нашёл бы поддержки, поэтому сейчас лучшим вариантом для него остается только следовать за всеми, пока не выдастся иная возможность.
Глава 3. Мама, кто нас убил?
«Я не хочу домой. Не думаю, что у меня всё ещё есть дом. Был ли он у меня вообще? Я Девин Элион. Это моя первая запись в аудиодневнике. Я боюсь лететь назад. Я бы хотел, но не знаю, чего ожидать.
Эти двое, капитан Либор и Клифф, в последнее время не очень-то ладят, а теперь на них свалилось всё произошедшее… Внук капитана умер. Впервые узнал, что у него был внук, да и ещё что он был членом команды. Кэтрин сказала, что он «замер, словно палач в момент своей собственной казни», но больше он никак не отреагировал на смерть Саруг… Сау… Сагуана. Может, они и не были близки, так, просто по связям взяли работать на корабль.
Кстати, Кэтрин работает инженером на этом корабле. И, собственно, это всё, что я о ней знаю. Но она славная. Какое-то добро от неё исходит. Мы вроде как дружим, если я правильно всё понимаю. По крайней мере, она хорошо ко мне относится. Я вроде бы тоже. Иногда мы вместе смотрим в космос. Надо бы узнать её получше.
Клифф — он словно всегда готов ко всему. По крайней мере, выглядит он уверенно, словно знает всё на свете. Мне кажется, Клифф может задумать что-то недоброе против капитана. Так странно он на него смотрит. Да он кого угодно может напугать своим взглядом, уж поверьте. Я ему не очень нравлюсь, он считает себя выше по статусу, да и лучше в общем. Надеюсь просто переждать этот период.
Начинает трясти, похоже, входим в атмосферу. Буду заканчивать. Девин Элион. Гражданин», — он выключил запись.
Корабль нагревается и пробивается сквозь атмосферу планеты, наполняя её своим присутствием, занося новую жизнь, которая пробыла в инкубации долгих сто девятнадцать лет. Космическое судно село на поверхность Гитери, планеты, некогда кишащей жизнью, планеты, на которой человеческий мозг одержал победу над работой, планеты, которая медленно катилась обратно во времени. Они совершили посадку на разрушенном космодроме возле какого-то городка.
Внимание команды было приковано к нескольким небольшим иллюминаторам, каждый из которых сейчас был проводником, светом, прорезающим тьму и неведение. Но этот свет светил слишком ярко. До такой степени, что выжег глаза всем, кто смотрел на него, ведь показал он отнюдь не беспечный мир, так сильно впавший в людское сердце, но мир, что на последних издыханиях жалостно полз к границе между жизнью и бесконечным забвением. Опустошенные на километры вдаль горизонты, вышедшая из строя техника, разрушенные дома, воронки от взрывов… всё это никак не походило на утопичный мир, из которого они все прилетели. Всё выглядело брошенным на произвол судьбы.
Мир погиб. Погиб без них.
Первые мгновения были наполнены пустым изумлением. Дальше началось жуткое. Некоторые люди тотчас же словно превратились в безумных животных, неспособных к самоконтролю, полностью съеденные паникой. Они бегали со стороны в сторону, пытаясь не думать о случившемся. Другие же, наоборот, полностью утонули в мыслях о необратимом, забились кто куда, лишь бы подальше ото всех, и, потеряв себя в пучине страха, отстранились от окружающего мира.
Как бы сильны не были потуги капитана Либора и его приближенных, они не могли успокоить этих людей. Но вот у других получилось… Прозвучал удар, ещё один. Вот уже корабль немого пошатнулся, а снаружи послушался скрежет и низкий глухой крик. В одном из иллюминаторов явилось нечто — высокое существо с иссушенным тонким телом, обмотанным в какие-то тряпки, с закрытым
