-Нянюшка, а у нас на плантации рабы есть? Ну, чернокожие?
-Свят, свят! Птичка моя, вы что-то заговариваться начали! Уж не бредите ли вы опять? Какие чернокожие? Сколько живу на свете, даже не слыхала про таких! Вот краснорожие есть, но они теперь против нас не воюют.
Сведения, что донесла до моей больной головушки Клери, были просто невероятны! Не было здесь никаких Америк или Африк. Был один огромный материк в океане под названием Таркнея. На нем мирно проживало много национальностей и рас, но вот африканцев не было. На самом юге материка проживали арабы-кочевники, рядом с ними соседствовали испано-итальянцы, то есть это здесь была одна нация. Поскольку арабы периодически налетали на земли испанцев, то эти две нации были довольно воинственны. На востоке материка проживали различные представители азиатских национальностей. Как не толерантно выразилась Клери – «узкоглазые». Но тут же признала, что они великолепные мастера, особенно в тонких ремеслах. Жили они не только в своем государстве, но и по всему миру. И везде их уважали - за мирный нрав, трудолюбие и тонкое мастерство. Ещё были небольшие княжества славян, германцев. Более крупные королевства Франции и Британии. Кстати, последняя располагалась на материке, нет никакого острова Британия. И Ирландии тоже нет. Есть ледяной большой остров, но там никто не живёт. Я так понимаю, что это Гренландия. Территория, на которой мы сейчас находимся, была освоена выходцами из многих государств и национальностей, поэтому здесь никто особо не считается, какой ты нации.
А вот нордлинги-викинги живут на самом севере, по словам той же нянюшки, цепляются за свои камни и льды, где ничего не растет, но переселяться в более теплые края не желают. Живут в основном за счёт морского грабежа и набегов на соседей. Но они никогда не заходили так далеко на юг, в основном, по северным штатам пробегут, пограбят, угонят некоторое количество людей в рабство - и несколько лет про них не слышно. Но и северяне научились от них защищаться, нордлингам при набегах тоже хорошо доставалось.
Но нынче они схитрили - на кораблях подошли к срединным штатам, высадились и рванули оттуда на юг и север. Поэтому такие разрушения и потери. Рабства же, как явления, в других государствах материка, нет. В общем, сплошная дичь какая-то. Как будто кто-то из тех, кто там, наверху, взял и перемешал "Унесенных ветром" с "Песнью о нибелунгах", приправив все это дело "Тысяча и одной ночью" и для надёжности посыпав сверху сказками Перро и Андерсена. А мне придется как-то в этом мире выживать. И не хочется быть рабыней у нордлингов, и боюсь возвращения я в родной дом этой самой Вайолетт.
Ну, какая я фиалочка? Виола я со всеми вытекающими. И даже не садовая Виола, а скорее уж дикая, полевая. А на плантации я точно спалюсь, как пить дать! На пианинах не бренчу, петь не умею, да и вышивки мои довольно сомнительные. Вязать и шить, правда, умею. Вот и все мои таланты. Можно свалить на потерю памяти, но это только ментальные навыки. Механические действия и навыки никогда не исчезают.
За разговорами я и не заметила, как рассветало. Просто в один момент брызнуло солнце и на деревьях, кустах, траве засверкали бриллиантами крошечные капельки росы. Клери остановила лошадь и сказала:
-Нужно сделать привал. Накормить, напоить животных, поесть самим. А то мы так долго не протянем. Еды у нас немного, да и то хлеб подсох уже и сыр не свежий. Я вашу долю, что нордлинги пленникам выдавали, прятала в телеге, вы же все равно ничего не ели. Как знала, что пригодиться!
Она спрыгнула с телеги, принялась отвязывать корову, чтобы та травой подкрепилась. По словам нянюшки, неподалеку должен быть ручей, она сходит, принесет воды для нас и животных. А пока выпрягала лошадь из оглоблей телеги. Бедное животное тоже без отдыха всю ночь тянуло повозку. Не только живность, но и я была голодна. Вот откуда в организме такая необычайная "воздушность" и "чувство лёгкого голода"! Выходит, это тело уже не кормили сколько!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поэтому сползла я с телеги не так ловко, как возрастная нянюшка, скорее, кулем свалилась. Постояла, пережидая противных мушек перед глазами и тошноту, потом потянула к себе ближайший мешок с зерном, ну, или мне так показалось. Точно, пшеница! Надо покормить птицу, они уже проснулись, и петух уже пробовал голос в тональности ля-бемоль. Кое-как, превозмогая боль в спине (да что там болит-то так?), растянула клетки в стороны, но открывать их побоялась - ловить потом этих заполошных кур по лесу - та ещё замута! Пока насыпала зерна им. Спросила у Клери:
-Нянюшка, а спички у нас есть? Костерок бы запалить. Вот тут яйца есть в клетках, сварили бы. И котелок хоть какой-нибудь.
Клери кивнула и полезла копаться в мешках. Вначале на землю полетели пара полотняных вёдер, пропитанных чем-то водоотталкивающим, потом пара котелков, поменьше и побольше, небольшой узелок с чем-то съедобным, так как пахло от него копченостью и узел побольше, с тряпками. Его Клери развязала и продемонстрировала мне несколько темных простых платьев и несколько полотняных панталон. Со смешком сказала:
-Хитрые эти нордлинги, а все равно дураки! Не знают, что женщина самое ценное спрячет в панталоны! Я даже и брать не стала хорошие и красивые платья, их все равно бы варвары отобрали для своих баб! А вот панталоны им не нужны, не носят их жены белье! Вот я и спрятала в панталоны спички, нож небольшой, да щётку для волос. И от зеркала осколок. Само-то большое зеркало эти нордлинги разбили зачем-то. Я им узел показала, увидели, что ничего ценного нет, и махнули рукой. Я и вам чего попроще взяла. Вот покушаем, и я помогу вам переодеться, а то уже сколько дней в одном платье, ведь грязное все! Я сейчас пойду, лошадь напою и воды принесу, а вы посидите, отдохните.
И она, подхватив ведра и взяв лошадь под уздцы, повела ее к ручью. И правда, неподалеку слышалось веселое журчание воды. Я облизала губы, тоже пить хотелось. Но вначале надо заняться костерком, раз уж спички есть. Хворосту набрала быстро, не удаляясь от ближайших кустов. Правда, не весь он был сухой, все-таки местность должна быть болотистой и влажной. Корова щипала траву на краю поляны, но когда я проходила мимо с охапкой сушняка, жалобно замычала.
-Погоди, Пеструха, сейчас воды принесут, напьешься! - пробормотала я, но потом пригляделась к животине внимательнее и ахнула - Так ты же не доена! Вот гады! Так издеваться над животной! Погоди минуту! И я, ни о чем не думая, занялась делами.
Бросила хворост, схватила котел побольше, подвела корову к поваленному давно дереву, и сама пристроилась рядом. Вначале она дергалась, все-таки ей было больно, да и руки незнакомые. Но потом притихла, ей стало легче. Первый котел с молоком пришлось вылить на землю, все равно оно будет горчить. Вот второй удой пригоден в пищу.
К тому времени, когда Клери принесла воду и привела напившуюся лошадь, у меня уже трещал костерок, я прилаживала рогульки, чтобы повесить потом котелок. Рядом на тряпице лежал подсохший хлеб, кусочки домашнего сыра, кусок (малюсенький!) копчёного мяса. Отдельно ждали часа, чтобы помыть их, яйца. Ещё в мешках я нашла какую-то не то крупу, не то муку крупного помола. Решила сварить жидкую затируху с этим мясом. Всё-таки жидкое и горячее. Неподалеку стоял и котел с молоком. При виде всего этого у бедной Клери чуть ведра из рук не выпали. Упс! Вот и первый мой косяк, нарисовался - не сотрешь! Что сейчас будет-то?
Глава 4
-Но... что... как... мисс Вайолетт? - вскрикнула нянька
-Ой, да не кричи ты так! Голова и так болит, ещё ты кричишь! - решила я включить болезную и несчастную, авось прокатит - Ну, развела костер, что тут такого? Давай воду, яйца вымою и варить их повешаю над огнем. А потом и похлёбку сварим, надо чего-то жидкого и горячего поесть. А ты пока птице воды налей. Да и Пеструха пить наверняка хочет.
