Читаем без скачивания Корабль мечты - Лука ди Фульвио

– Дорога. Две мили. Таверна «У медведя». Желтая шапка! Евреи! – Рулевой похлопал себя по голове.

Ицхак и Юдифь остановились на сходнях, глядя, как шлюпка уплывает в туман.

Они остались одни. Одни в этом мире.

Ицхак махнул рукой на северо-восток.

– Венеция. Город, – подражая акценту рулевого, сказал он.

Юдифь неуверенно улыбнулась.

– Рибоно шель олам[3], Владыка мира, защитит нас. Не волнуйся.

Юдифь точно таким жестом вытянула руку в сторону северо-востока.

– Таверна «У медведя». Кушать.

Ицхак печально улыбнулся.

– Мне жаль, солнышко, но мы не можем туда пойти.

– Но… почему?

– Капитан не очень-то обрадуется нашей шутке с булыжниками, – объяснил отец. – Я решил, что матросов так заинтересуют наши сундуки, что им не придет в голову перерезать нам глотки. Они думали, что им в руки попало настоящее сокровище, потому не стоит рисковать виселицей. Понимаешь, о чем я?

– Нет. – Голос Юдифь срывался, глаза ей затуманили едва сдерживаемые слезы.

– Малыш, они могут покинуть корабль и отправиться в таверну искать нас, чтобы отомстить за этот розыгрыш. – Ицхак обнял дочь. – А мы ведь не хотим, чтобы толпа вонючих македонцев в итоге одержала верх, правда?

– Нет… – Юдифь все-таки расплакалась.

– Ну вот и хорошо. И поэтому мы пойдем туда, где нас не станут искать.

– Куда?

– Прочь от Венеции.

– Но…

– Через пару дней мы вернемся. Такой крюк пойдет на пользу нашему здоровью, как думаешь?

Кивнув, девочка спрятала лицо на груди отца и всхлипнула.

– Эй, ты решила измазать мне рубашку соплями? – с упреком осведомился Ицхак.

Юдифь тут же отстранилась.

– Папа! Какая гадость! Нельзя говорить такое женщине! Только мужчине! Вот будь у тебя сын…

– Так ты измазала мне рубашку соплями или нет?

– Нет!

– Нет?

– Нет!

– А если я проверю?

– Папа! – возмутилась Юдифь, отшатываясь. От былого испуга и горя не осталось и следа. Девочка улыбнулась.

– Все, все, иди сюда, – ухмыльнулся Ицхак.

– Нет уж…

Тем не менее девушка вернулась к отцу, сцепив пальцы за спиной.

Ицхак что-то вытащил из сумки и передал дочери.

– Ты же слышала. Желтая шапка. Евреи. – Он похлопал себя по голове, подражая жесту рулевого.

Торжественно надев на голову свой странный головной убор, Ицхак проследил, чтобы дочь последовала его примеру.

– С этого момента мы официально становимся европейскими евреями. Теперь меня будут звать Исаак, а тебя – Джудитта.

– Джудитта…

– Хорошо звучит, верно?

– Да…

– А тебе эта дурацкая шапочка даже идет.

Обретшая новое имя Джудитта покраснела.

– Нет-нет, только не красней! Терпеть не могу, когда женщины краснеют! – вдруг прикрикнул на нее Исаак.

Девушка уставилась на отца, не понимая, шутит он или нет.

– И я не шучу.

Джудитта уже вся залилась краской.

– Прости, я не хотела, – поспешно извинилась она.

Фыркнув, Исаак закатил глаза и ступил на берег.

Он указал на узкую грязную тропинку, ведущую на восток.

– Куда-нибудь мы по ней да выберемся.

Но прежде чем уйти, он намеренно оставил следы на дороге, ведущей к таверне «У медведя», а потом вернулся к дочери, ступая по траве.

– Скорее всего, матросы будут настолько пьяны, что не заметят следов. Но всегда лучше подходить к любому делу тщательно, запомни это.

– Где ты такому научился, пап? – спросила Джудитта.

– Пускай это останется для тебя тайной, – немного смущенно ответил Исаак.

Стараясь не ступать на грязную дорогу, они направились на запад.

– Иди прямо за мной. Какое-то время нам придется идти гуськом, чтобы не…

Сзади послышался всплеск, за которым последовал приглушенный стон.

Исаак оглянулся.

Джудитта оступилась и провалилась левой ногой в вязкую топь.

– Вот черт! Ну ты и бестолочь! – ругнулся Исаак.

Подхватив девушку, он поднял ее и переставил на сухое.

– Слушай… – Он уже пожалел, что накричал на нее. – Я это… пошутил.

– Извини, но мне как-то не смешно, – поджала губы Джудитта. – Мы можем продолжить путь?

И хотя Исаак опять разозлился из-за ее наглого ответа, он развернулся и пошел вперед. Впрочем, надолго его терпения не хватило. Он весь покраснел от злости, ноздри раздувались, точно у разъяренного зверя.

– Ну и ладно! – Он резко повернулся к дочери. – Не пошутил! Довольна?

Джудитта молча смотрела на него. Она старалась держать себя в руках, но отец заметил тень страха на ее лице. «Как же она похожа на мать», – подумал Исаак и вновь пожалел о том, что Джудитте не суждено с ней познакомиться.

– Послушай, извини, – наконец произнес он. – Я просто не знаю, как обращаться с девочками. Я должен был растить тебя сам, но не сложилось. Так уж обстоит дело. Давай помиримся?

Джудитта молча подняла брови.

– Это значит «да» или «нет»?

– Да. – Девочка пожала плечами.

– Ну вот и хорошо. – Исаака уже начали мучить угрызения совести. – И гляди, чтоб не влипла куда, – грубо буркнул он, но тут же осекся. – То есть… – Ему опять стало стыдно за свой резкий тон и грубые слова. – Просто иди осторожно. – Мужчина глубоко вздохнул. – Я имею в виду… Ну, ты ведь меня поняла, да?

Джудитта не ответила.

Исаак повернулся.

– Ты поняла?

– Да.

В полной тишине они прошли целую милю. Тропинка расширилась, превратившись в настоящую дорогу – столь же вязкую и топкую. Бледное солнце, скрытое туманом, уже касалось горизонта.

Все это время Джудитта думала только об одном. Этот вопрос уже много лет разъедал ее душу. Вопрос, который она мысленно задавала своему отцу с самого детства.

– Папа…

Раньше девочка не решалась заговорить об этом.

– Да?

Джудитта и сосчитать не могла бы, как часто она хотела спросить об этом отца. Но ей было страшно. Она боялась ответа. И боялась потерять то, что у нее еще оставалось.

– Пап…

– Ну говори уже, чего тебе? – в своей обычной манере буркнул Исаак.

Джудитта оглянулась. Она смотрела на этот незнакомый ей мир, суливший новую жизнь. Смотрела на спину своего отца. На этот раз он не сбежал один, нет, он взял ее с собой. Девочка набрала воздух в легкие, чувствуя, как отчаянно колотится сердце.

– Папа, я хочу у тебя кое-что спросить, – дрожащим голосом произнесла она, зажмурившись. – Ты злишься на меня за то, что я убила маму? – Джудитта говорила очень быстро, прежде чем страх успел взять верх над решимостью. – Поэтому я росла с бабушкой, а тебя никогда не видела?

Исаак как раз собирался повернуться к ней, но этот вопрос застал его врасплох. Мужчина вздрогнул, как от удара. Ему не хватало сил оглянуться, горло сдавило.

– Пойдем… – пробормотал Исаак. – Скоро стемнеет и… Давай, нам пора идти…

Сделав пару шагов, он заговорил, так и не посмотрев на свою дочь.

– Твоя мама… умерла при родах. Это не ты ее убила. Есть… огромная разница между… ну… Я надеюсь, в глубине души ты сама понимаешь…

Джудитта шла за ним, опустив голову.

– Я и понятия не имел, что… Я не приходил к тебе, потому что… Ну, моя жизнь не то чтобы… Ну, я тебе рассказывал, по крайней мере, кое-что… Но ты выросла с бабушкой вовсе не потому, что я не хотел тебя видеть, а потому, что доверял ей… а ты… потому что… ты… – Исаак окончательно сбился.

Он чувствовал, что дочь за его спиной затаила дыхание. И только теперь он понял, кем на самом деле была Джудитта, Джудитта, казавшаяся такой взрослой и независимой. Девчушкой, выросшей с мыслью о том, что отец ее ненавидит.

– Не знаю, как я мог быть так глуп… – прошептал Исаак. – Я не знаю! – крикнул он, резко останавливаясь.

Джудитта замерла, выставив вперед руку, чтобы не наткнуться на отца. Ее ладонь коснулась его плеча, и Исаак вздрогнул. Заметив это, девочка отдернула руку.

– Прости… – прошептала она.

– Все не так…

Они стояли возле дороги. Исаак так и не нашел в себе сил повернуться к дочери.

– Я рассказывал тебе, что мой отец был лекарем. – Исаак понимал, что этот разговор преисполнит его давно забытой болью, болью, которую он не хотел испытать еще раз. – Хорошим лекарем, лучшим на острове Негропонте. Лейб-медиком венецианского посла. Я не застал те славные времена, я ведь родился в тысяча четыреста семидесятом, когда турки завоевали остров и прогнали оттуда венецианцев. Отца не убили. Турки даже позволили ему и дальше работать врачевателем, но только в центральной части острова, где жили одни бедняки, в основном пастухи. И отец приспособился к сложившимся обстоятельствам… в то время как его душу отравляли гнев и тоска по прежней жизни. Он был гордым, высокомерным и упрямым, самым упрямым из всех людей, что жили на этой земле. – Исаак осекся. – Тебе никого не напоминает? – Он грустно улыбнулся.

Джудитта несмело протянула руку к спине отца.

– Нет.

Исаак был растроган ее жестом. Он чувствовал тепло ее прикосновения, и это тепло разлилось по всему его телу.