— Ну вот! — огорчились малыши. — Мы бы тебе могли нажевать знаешь сколько!
Но самое интересное только начиналось. Установив ракету по всем правилам науки, Юри дал команду укрыться за деревом. И все спрятались за ближней липой, а Рауль отошел к следующей, подальше, и даже лег на землю.
Потом Юри долго разогревал спичкой нос ракеты, потому что этот нос нужно было раскалить. Юри чиркнул уже третью спичку, и Волли собрался было бежать помогать ему, как вдруг раздалось шипение и ракета взмыла в небо.
— Летит! Летит! — восторженно заорал Волли.
И это было, пожалуй, лишнее: услышав крик, их учительница пения, Эмма Рястас, которую школьники за глаза обычно называли певчей Рястас, остановилась и посмотрела в их сторону. До этого она шла по тропинке склонившись, что-то разыскивая. Сейчас она выпрямилась. Видно было, как волосы ее развалившейся прически развевались на ветру.
Но все это можно было наблюдать лишь какое-то мгновение. Повинуясь своим неведомым законам, ракета быстро снижалась и неудержимо неслась на учительницу.
— Бегите! — крикнул ей Юри. — Бегите!
Его голос звучал так убедительно, что Эмма Рястас крупной рысью ринулась вперед. Увы, даже издали было видно, что она не удаляется от ракеты, а приближается к ней. Кто их знает, эти ракеты, мало ли куда они полетят! Словно в Метсакюла было не на что упасть, кроме как на певчую Рястас!..
— Вот если бы у нас был свой координационно-вычислительный пункт… Кибернетика… — сконфуженно пробормотал Юри.
Больше он ничего не сказал. Говорила Эмма Рястас. Она говорила, что пожалуется директору. Что таким большим лоботрясам, как Юри и Калью, крайне стыдно стрелять в пожилых учительниц, ужасно стыдно. Что в ее юности девочки занимались рукоделием, были опрятны и не ходили перемазанные сажей, как Айме. Что ее горько разочаровал Рауль Паю. Она просто поражена тем, что столь музыкальный мальчик, из порядочной семьи, вдруг связался с такой компанией. Что, наконец, малыши…
И тут она гневным жестом указала на обоих малышей и на Волли. Это страшно обидело нашего героя. «Так ей и надо! — подумал он, глядя на растрепанную учительницу. — Нечего было тут разгуливать!»
Смутная догадка осенила его, и он принюхался: пожалуй, от их дымовой завесы попахивало гребенкой певчей Рястас.
Когда учительница, исчерпав свой запас красноречия, ушла, несколько секунд все молчали. Потом Калью пробасил:
— Вот это ракета! Смотри-ка, попали даже в движущуюся цель!
Глава пятая, где находят, то, что ищут
В учительской было сильно накурено. Разговор затянулся.
В комнату бесшумно вошла уборщица. В дверях она остановилась, повела носом и неодобрительно качнула головой. Подошла к окну, открыла форточку.
Учитель математики и физики Вальтер Пихлакас поспешил потушить окурок и втиснул его в полную пепельницу — у директора пошаливало сердце, год назад он бросил курить. Мог бы об этом подумать и сам Пихлакас, без вмешательства уборщицы. Мог бы. И вообще, с чего это он так разволновался?
Пихлакас поднялся, сделал несколько крупных шагов по учительской и остановился возле шкафа, за стеклами которого виднелись увесистые початки кукурузы.
— Вот это — наше достижение, сфера пашей деятельности, — сказал Пихлакас, указывая на кукурузу. — Нормальная сфера деятельности сельской школы. Но строить свою гидростанцию… И кто нам это разрешит?
— Разрешение имеется, — ответил директор. — На прошлой неделе я разговаривал с министерством по телефону. Они рекомендовали оборудовать мастерские, предлагали деревообделочные станки. Я напомнил, что у нас нет электроэнергии. Сначала, говорю, нам нужно построить свою электростанцию. А мне ответили: «Ну что ж, постройте!»
— Это была шутка, — уверенно сказал Пихлакас.
— Может быть… Мне сказали: «Подумайте». Вот я и собрал вас — подумать. Ясно одно: нужно найти разумный выход для энергии наших ребят.
— Иначе они в конце концов взорвут нас, — жалобно прощебетала Эмма Рястас. — Особенно этот Юри Куузик, который живет в интернате.
— Очень способный мальчик, — заметил Вальтер Пихлакас.
— Вот-вот. Очень. Такие на все способны! — воскликнула Рястас. — Они меня чуть не сожгли! Ракетой! Не знаю, чем они ее начинили, но она взрывается и летит, летит и взрывается! Они взорвут нас! Уж лучше пускай строят электростанцию!
И в это самое время уборщица внесла лампу. Обыкновенную керосиновую лампу с хорошо вычищенным стеклом, снятым нагаром, подрезанным фитилем… Это была честная старая лампа, много лет прослужившая школе.
Но сегодня все как-то сразу заметили, что в углах комнаты затаились густые тени и даже около самой лампы не так уж светло. Все учителя замолчали, потому что каждому вспомнились городские вечера возле ярких электрических огней то уютных, то слишком официальных, но всегда ярких.
Директор шумно потянул носом воздух — и керосином сегодня пахло сильней, чем обычно!
— Ребята только и говорят, что о своей электростанции, — тихо сказала Эви Калдма, которая была в Метсакюла не только учительницей, по и старшей пионервожатой. — Это настоящее, большое дело.
— Нужно строить, — отозвался директор. И взглянул на учителя физики. — Подберите-ка нам какой-нибудь проектик. Пожалуйста! Ведь теперь любые проекты составляются заранее, типовые.
— Только не проекты гидростанций, — Пихлакас. — Ведь на каждой реке свои условия: разные берега, разные уровни воды… Чертежи отдельных устройств, конечно, существуют, но в целом… Да и кто станет заниматься такими крохотными станциями, как та, которую мы могли бы здесь построить? Для современной энергетики это пустяк!
— А раз пустяк, составьте проект сами. Для нас-то это важное дело! Напишем в Таллин, какие-нибудь чертежи получим, а общий проект делайте вы.
— Я? Проект? — удивился Пихлакас. — Простите, но я не гидротехник… И вообще не инженер… Физика, математика — да, это моя область. Но проект гидростанции…
— Знаете же вы электрические машины и всю эту… проводку!
— Товарищ Каэр, электрическую часть я еще мог бы рассчитать, но строительную…
— Да что там сложного? — не сдавался директор. — Ну, идемте к речке, посмотрим вместе.
К речке они пошли втроем — высокий и плотный Юхан Каэр, физик Вальтер Пихлакас, который был немного ниже, но много тоньше директора, и совсем маленькая Эви Калдма с пионерским галстуком на шее. Они громко разговаривали, пожалуй, даже спорили.
Андрес издалека услыхал их голоса и сказал:
— Дядя Аугуст, кажется, наш директор сюда идет.
— Что-нибудь нужно, вот и идет, — спокойно отозвался Аугуст. — Ну-ка, давай выкатим эту кадку…
Рассохшиеся кадки уже несколько дней стояли посреди речки, и сегодня мама попросила Андреса прикатить их домой. А тракторист здешнего совхоза Аугуст Мёльдер взялся помочь Андресу.
Это было очень хорошо, потому что не так то легко выкатить кадку из речки в гору. И вообще дядя Аугуст нравился Андресу: рассудительный и умелый, он часто приходил на помощь. Сам Аугуст обычно говорил: «Вот, зашел на огонек, разрешите старому холостяку погреться у чужого очага». Но в долгу он не оставался: починил крышу, запаял дырявую кастрюльку, наточил ножи у мясорубки… Часто помогал, всего и не упомнишь.
Когда учителя подошли к речке, кадка была уже на берегу.
— Силы в работе! — сказал директор дяде Аугусту.
— Сила нужна! — отозвался тракторист.
— Вот думаем: не построить ли здесь гидростанцию. Школьную.
— Здесь? — удивился дядя Аугуст. Взглянул на речку и помотал головой: — Нет. Место неподходящее.
Андрес с еще большим уважением посмотрел на дядю Аугуста. Вот он как! Глянул — и сразу решил.
— А вы в этом разбираетесь? — не очень вежливо спросил у дяди Аугуста учитель Пихлакас.
Но тракторист не обиделся.
— Немножко разбираюсь, — усмехнулся он. — Мой отец все мечтал мельницу себе выстроить… До своей дело не дошло, но людям построил немало. И я с ним…
— Ну-ну… Что же вы нам посоветуете? — все еще недоверчиво спросил Пихлакас. — Консультируйте, если так!
— Верно! — совсем другим тоном подхватил директор Каэр. — Где бы вы стали строить?
Вот как удачно получилось с этими кадками! Теперь Андрес самым первым из школьников узнает, где будет их электростанция!
Но это оказалось не таким скорым делом. Впятером они потихоньку шли вдоль ручья. Дядя Аугуст иногда останавливался, смотрел на берега и что-то шептал, подсчитывал в уме, шевеля губами. На одном повороте он задержался, смерил шагами длину мыска, выдавшегося в пойму, зачем-то пощупал землю. Потом все пошли дальше и шли, пока дядя Аугуст не сказал:
