давалась переодеться в ночную рубашку. Служанкам приходилось снимать платье со спящего ребенка.
Исполнив миссию, Маргарита с детьми отправилась в обратный путь. Никто не мог предположить, что отказ Жана оставить Джоан в доме будущего мужа приведет к такой ужасной трагедии. Теперь король винил в этом кого угодно, но только не себя.
Выходя из тронного зала, Жан не почувствовал на себе взгляда двух горящих глаз.
Мальчик двенадцати лет, кареглазый, с темно-каштановыми волосами, стал свидетелем разговора. Это был Луи, наследник престола. По росту он уже догонял своего могучего отца. С раннего детства обучался бою на мечах, стрельбе из лука, верховой езде. Настоящий наследник с храбрым сердцем и доброй душой. С ужасом он слушал то, что сказал отец. В этот момент он держал за руку будущую жену. Конечно, ему тяжело было смириться с утратой сестры, но даже в столь юном возрасте он понимал: если война продолжится, люди взбунтуются против власти, которая может обречь всех на новые страдания.
— Прости эти слова моему отцу. Я уверен, он сказал это, потому что убит горем, к тому же болезнь сказывается. Он всегда был очень добрым. Мы помолвлены, и уже ничто не помешает нам быть вместе. Единственный ключ к миру — это наша будущая свадьба. Я обещаю стать тебе верным мужем. Мой город будет тебе новым домом, и ты будешь моей главной опорой. Война больше не вернется на наши земли! — сказал он уверенно.
Десятилетняя Шарлотта была смышленой девочкой и поняла, о чем говорил Луи. Светлые локоны ниспадали до лопаток, а ее лакриновые фонтегорновские глаза могли свести с ума кого угодно. Слегка задранный маленький носик и пухлые алые губки делали ее очаровательной. Она смотрела на Луи уже как настоящая королева, и ее щеки налились румянцем от его слов.
— Я понимаю твоего отца, Лу. Поверь, со временем король будет винить только себя, потому что не разрешил Джоан остаться в Элроге. Из-за болезни он не отправился туда, поэтому не смог защитить маленькую дочь. Она ведь предназначалась моему брату. Скорее всего он и не хотел этой свадьбы, ведь Эрику уже семнадцать лет. Он зрелый юноша, своенравный, любящий свободу. Никто не может ручаться за то, что он натворил бы до их свадьбы. Надеюсь, наш брак принесет мир в королевствах, а наследники будут править и поддерживать этот мир.
Луи с нежностью посмотрел на Шарлотту, но в его глазах была та же печаль, что и у всех, кто знал о произошедшем. Он не давал волю эмоциям, его учили этому с малых лет. В душе он не мог поверить, что его сестру постигла такая участь. Сомнений не оставалось: она никогда не вернется домой.
Два месяца дороги изнурили всех. Юных будущих правителей отвели в покои, чтобы они могли отдохнуть.
Луи лежал в своей постели и думал о том, можно ли было это предотвратить. Что лично он мог сделать для этого? Как повернуть время вспять?
Если бы отец не заупрямился и не приказал вернуть Джоан, то, оставшись в Элроге, она бы избежала смерти по пути домой. Или, может, нужно было не отпускать ее к ручью только со священником Питером, а следить за ней самому?
Вдруг он смог бы ее спасти? Больше всего его тревожила мысль о том, что будет дальше. Если отец так и будет подвержен приступам безумия, то даже заключенный мир не поможет его семье усидеть на троне.
Дом Фриелей считался одним из самых древних на континенте, как и дом Фонтегорнов. Правили они
с начала записанной в книгах истории. Летописи о генеалогическом древе правителей, основанном более восьмисот лет назад, давно утеряны. Шли слухи о том, что вражда с родом Фонтегорн началась задолго до утраты источников, содержащих историю королей на всем континенте. Луи стало страшно. Впервые в жизни он пожелал, чтобы отец не оправился от своих болезней.
Пока никто его не видел, он позволил себе проявить слабость: глаза его наполнились слезами. Он даже не пытался совладать с ними, и когда сон сморил его, слезы перестали стекать по опухшему лицу.
Сир Роланд Ноар стоял возле окна в одном из безлюдных коридоров замка. Он смотрел в чащу леса. За лиственными деревьями распростерлись горы, над которыми нависли тучи. Ветер гнал черную тень в сторону замка, будто сама погода скорбела по пропавшей принцессе.
Высокий сильный рыцарь был неподвижен. На его лоб спадали пряди редких волос, тронутых сединой. Лицо уже было покрыто морщинами, но его это вовсе не портило. Многие придворные дамы подшучивали над его носом, который практически после каждой битвы менял форму. Сейчас он выглядел искривленным и горбатым. Но при этом дамы любили рыцаря. Им нравился мужественный, гордый взгляд человека, знающего себе цену. Это не могло не привлекать женщин, которые мечтали забыться в его объятиях. Но все знали, что у него только одна любовь. Его меч.
Даже сам король не мог заставить его жениться. Когда они встречались, Жан твердил одно и то же:
— Давно тебе пора женой обзавестись, а твои дети будут точно так же преданы своему королевству и моим детям. Назови любую даму, и уж я поспособствую, чтобы она стала твоей женой.
Однажды Роланд все же признался ему.
— Увы, даже вы не в силах заставить выйти за меня ту, что давно принадлежит другому, — с грустной улыбкой сказал он.
— Скажи, кто он, и его жена быстро овдовеет, — настаивал король.
— Боюсь, что даже овдовев она никогда не посмотрит в мою сторону. Заставить ее любить меня я просто не смогу. Одиночество позволяет мне еще преданней служить вам.
После этих слов король больше не затрагивал тему женитьбы Роланда.
Множество битв прошел Роланд бок о бок с королем. За столько лет службы он стал Жану настоящим другом, который не раз спасал его от гибели. За пределами города у рыцаря в имении были дом и плодородная земля. Земля приносила изрядный доход, но наведывался он туда редко, считая, что быть рядом с семьей короля гораздо важнее. Роланд был рядом даже во времена, когда король не нуждался в верном мече.
Мужчина так глубоко задумался, что не услышал, как подошел главный советник.
— Я искал вас, сир Роланд, — тихо зашептал лорд Ларден.
Он был невысок и полноват, с залысиной на голове. Маленькие глаза вглядывались в человека, будто видели его насквозь.
— Зачем же я понадобился вам? — в полный голос спросил могучий рыцарь, с трудом отвлекаясь от своих мыслей.
— Хотел спросить, где были вы, когда
