— Понял, яшули. Обязательно исполню.
— Счастливого тебе пути. И вот это на всякий случай положи в карман, вреда не причинит, — сказал Мукым сердар и, вытащив из-за пояса наган, полностью заряженный тучными патронами, протянул его Туманову.
Туманов оседлал коня и пустился в дорогу-Узенькая полоска зарослей между Каракумом и
Джейхуном постепенно еще более сужалась. Вскоре начались песчаные барханы. После полудня вдали зачернелось какое-то село. Несколько часов подряд сидящий на коне и бдительно смотрящий по сторонам Туманов почувствовал усталость. Но так как конь не повернул к селу. Туманов, помня слова Мукым сердара, и не старался направить его туда.
Пройдя мимо нескольких сел, конь после полудня зашел в небольшие заросли. Шуршали высохшие многолетние травы. В некоторых местах серели кустарники с обнаженными ветром корнями. В углублении росло несколько кустиков камыша с вьющимся тальником, появлялись тутовые деревья с короткими ветвями.
Конь вышел из невысоких зарослей и прошел мимо большого села. Когда конь удалился достаточно далеко от него, он вдруг остановился, повернувшись налево. Туманов спрыгнул, снял уздечку и прикрепил ее к луке седла. Затем конь, еще круче повернувшись, пошел назад.
Туманов осмотрелся вокруг, ища глазами людей, чтобы спросить дорогу. Но никого не было видно. Он двинулся дальше. Когда прошел уже достаточно длинный путь, ему встретился старик на осле и указал дорогу.
— Если ты пойдешь вдоль этого арыка, он доведет тебя до Ташауза. Больше никуда не денешься, сынок.
Туманов, следуя совету, пошел вдоль левого берега арыка. Густо разросшийся тутовник, похожие на иву деревья на берегу арыка не привлекали его внимания, так как пока стояли без листьев.
Наверняка из этого арыка все село пьет воду, потому что небольшие ответвления исходили из основного русла и уходили в село. Вдруг из двора, расположенного на краю небольшого арыка, послышался шум, залаяли собаки. Один за другим прогремели выстрелы — трах-бах. Какой-то человек выскочил со двора и направился к арыку. Иногда на берегу оборачиваясь назад, он стрелял из ружья и вскоре добрался до основного арыка. Некоторые из нуль, достигая веток деревьев, срезали их. Туманов спустился вниз с бе рега
Человек ринулся через основной арык и на всем бегу чуть не столкнулся с Тумановым. От растерянности у него подкосились ноги и он упал, издав какой-то странный звук.
Туманов, держа правую руку в кармане шинели, наблюдал за упавшим. А тот вытаращив глаза, смотрел на неподвижно стоящего Туманова. Затем тихонько поднялся с земли. Трусливо поглядывая то на Туманова, то на землю, он трясущимися руками поднял винтовку. Перед Тумановым, вытянувшись, стоял человек, похожий на обрубок толстого дерева, с короткими руками. Одет он был в полушубок и кавказского покроя папаху из черного каракуля. Но особенно примечательным было его лицо с пышными усами, серпообразным носом и круглыми бусинками глаз.
— Кто вы? — спросил у него по-русски Туманов. — Я, родной мой, твоего несчастного старшего брата, эти злые разбойники чуть не убили.
— Какого еще старшего брата они хотели убить?
— Вот меня, вот этого старшего брата, — указал он на свою грудь и, улыбнувшись Туманову, сказал: — Меня зовут Беков Муса.
Затем он вытащил из одного кармана брюк вдвое сложенное свидетельство и протянул Туманову.
— Что мне делать с этим?
— Прочитай, родной мой, прочитай. Я Беков Муса.
— Ну и хорошо, что вы Беков Муса. А мне-то что?
— Будет лучше идти дальше вдвоем, не боясь, а доверяя друг другу.
Уступив его просьбе, Туманов кинул взгляд на его свидетельство и отдал его назад.
Туманов шел быстро, на ходу слушая рассказ торопящегося за ним Бекова.
— Меня послали в этот район для закупки у населения шкур диких животных. Доход хороший Но вот сегодня все мною закупленное отобрали разбойники. Я едва от них спасся. Теперь нет возможности выйти из города. Ты будь мне свидетелем.
— Я могу сказать то, что я видел.
— Этого достаточно, родной мой. А ты кто?
— Меня зовут Максим Максимович Туманов. Поверишь без документов?
— Конечно, поверю, родной мой. Потому что, если бы ты был плохим человеком, ты мог бы убить меня с самого начала. Я понял, что ты хороший человек. Ну, родной мой, ты в город по делу идешь?
— Да.
С наступлением вечерних сумерек они добрались до Ташауза. Теперь Беков, знавший город, шел впереди. Он уверенно двигался по кривым улочкам, змеившимся между низко построенными глиняными домиками. Когда Туманов попытался уточнить, куда они направляются, тот ответил:
— Родной мой, ты же знаешь, что я за человек. Следуй за мной. Плохо не будет.
То поднимаясь вверх, то опускаясь вниз, они про шли мимо тускло светившихся окон и потом останови лись у дверей одного дома. Беков открыл дверь и зажег два фонаря.
В комнате была деревянная застеленная кровать, стол, стулья. Около печки лежала охапка сухих дров. Хозяин дома — Беков развел огонь и поставил чай. Затем вышел во двор и принес завернутое в бумагу мясо, нашел морковь, лук.
Пока в казане жарилось мясо, Беков порезал лук и морковь. Проделал он это очень ловко и быстро.
Приблизительно через два часа плов был готов. Два человека сели перед одной тарелкой. Беков, умело подбирая плов, ел его рукой, Туманову давалось это с трудом, тогда Беков подал ему ложку и сказал:
— Оказывается, родной мой, ты раньше в наших местах не был.
Туманов кивком согласился.
Потом легли спать. Утром, после чая, Туманов, попрощавшись с Вековым, собрался уходить.
— Больше не встретимся, родной мой?
— Встретимся. Нельзя забывать место, где пробо вал хлеб-соль.
— Где тебя искать, родной мой?
— В ГПУ.
* * *
После холодного северного ветра пошел снег. На чальник Ташаузского отдела ГПУ Туркменской ССР наблюдал за падаюшим снегом через одинарное узень кое окно. В комнате находились его заместитель и два сотрудника.
На столе начальника кучами лежали бумаги. Он молча сделал несколько шагов по кабинету, снова остановился у того же окна и оглядел улицу. Ему показалось, что снег усилился. Он торопливо застегнул пуговицы шинели и надвинул поглубже фуражку. К сожалению, у него не было иного ответа на этот трескучий мороз. В кабинетах отдела не было полов, пронизывала сырость, а самое плохое, у них даже не было охапки сухих дров. В железных печках дымился мокрый тальник, собранный ими в зарослях. Мокрые ветви загорались с трудом. Печки дымили, но не давали тепла.
Военно-политическое положение в Ташаузе было обостренным. Басмачество, подстрекаемое империалистической разведкой, усилило свои разбойные вылазки. Басмачи грабили тех, кто попадал им в руки. Не имея сил выступить открытым фронтом против Советского государства, они занимались грабежом исподтишка.
