Кевин раскрыл портфель. Да у него же полно денег! Да к тому же еще и кредитная карточка отца. Теперь он уж точно не пропадет. Он свободен! Он один! Он может идти, куда хочет, делать, что хочет, развлекаться, как хочет и покупать все, все, все!
От радости Кевин подскочил на своем кресле. Ему хотелось бегать, прыгать, танцевать. Но вокруг были люди. Они явно сочли бы его за сумасшедшего. Поэтому Кевин решил придержать свои эмоции. Он схватил сумку, в которой лежал залог его благополучного отдыха, и побежал на выход.
Через несколько минут он уже катил на такси, удобно раскинувшись на заднем сиденье, по оживленным улицам невероятно большого города. Он с восхищением смотрел на громадные небоскребы Бизнес-сити.
— Сколько же в них этажей? Наверное, им нет счета, — говорил сам с собой Кевин.
Впервые он был один в таком большом городе. По сравнению с тихими улочками Монтауна, с его особнячками, это была настоящая громадина, в которой человек казался малюсенькой незаметной букашкой.
— Остановите здесь.
Расплатившись с шофером, Кевин оказался на одной из шумных центральных улиц, будораживших наивный детский ум яркими вывесками, цветными иллюминациями магазинов, многочисленных баров, забегаловок, кафе и всяких других фантастических развлечений, быстро опустошающих содержимое кошельков любителей повеселиться.
На оживленном перекрестке стоял Санта-Клаус на высоких ходулях, отчего казался особенно величественным и огромным. Кевин подошел к нему.
— Здравствуйте! С Рождеством вас!
Тот потрепал Кевина по голове своей здоровенной ручищей в красной варежке и вручил ему пачку жевательной резинки.
— Спасибо!
Кевин был счастлив. Он вновь ощущал себя свободным. Он шагал по улицам, подпрыгивая от радости.
Он зашел в небольшой магазин игрушек. Там было много соблазнов, но сумка и без того давила на его плечо, и он решил, что займется серьезными покупками позже. Он купил только бенгальские огни и миниатюрную установку для запуска фейерверков.
Кевин забежал в небольшой кафетерий, купил себе несколько горячих гамбургеров и, аппетитно жуя, прогуливался по набережной.
Из бинокля он смотрел на знаменитую статую Свободы, гордо возвышающуюся на острове посередине Гудзонова залива, омывающего Нью-Йорк с западной стороны.
Кевин бродил по Бродвею — единственной извилистой улице фантастического города, о котором ему столько говорили в школе, а родителям все было в тягость показать.
Но он прекрасно обходился без них и сам себе был прекрасным экскурсоводом.
Стопятидесятиэтажные небоскребы, невероятной высоты башни потрясали воображение Кевина.
Путешествуя по Нью-Йорку, самые удивительные вещи он снимал на «POLAROID». Это будет чудесной памятью о замечательно проведенных рождественских каникулах.
Кевин не заметил, как попал в Рокфеллер-центр, где находилось самое высокое здание в Нью-Йорке. Отсюда путешественники смотрели на город. Конечно, Кевину тоже не стоило больших усилий взобраться наверх.
— Вот это да! Красотища какая!
Один из самых больших и интереснейших городов мира лежал перед ним как на ладони. Перед Кевином открылась великолепная панорама набережных, площадей, небоскребов, телевизионных вышек, голубые пятнышки парков, покрытых снегом.
У Кевина захватывало дух от высоты и могущественной красоты, простиравшейся на много-много километров.
Он даже сожалел, что живет в столь сером и скучном городке Соединенных Штатов, который казался совсем непривлекательным и нудным рядом с этой шумной подвижной громадиной.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Чета Маккальстеров сидела в душной конторе службы безопасности на авиалиниях Майами.
— Как зовут ребенка? — спрашивал грузный полицейский лейтенант, который в темно-синей форме тоже изнывал от жары.
— Кевин.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Когда мы шли на посадку.
На этот раз, оправившись от обморока, Керри Маккальстер чувствовала себя уверенней и спокойней, чем год назад.
— Да, он был в терминале вместе с нами, — кивнул Питер.
— Вы уверены, что он был с вами?
Керри и Питер растерянно переглянулись.
— Ну, я не знаю. Мы торопились.
Питер пытался вспомнить. Кевин был с ним, когда заходили в аэровокзал. Но потом… Было много людей. Все смешались. Они бежали. Они опаздывали.
— Когда же вы заметили, что его нет?
— Когда… получали багаж. Но уже здесь. В Майами.
— Он когда-нибудь сбегал из дома?
— Нет.
— А бывали у вас ситуации, когда он оставался дома один?
Маккальстеры многозначительно переглянулись.
— Вообще-то это случалось и раньше.
— Вы понимаете — это своего рода традиция путешествий семейства Маккальстеров, — сказал Питер.
— К счастью, мы никогда не теряем багаж.
Оба прыснули от смеха. Они хохотали долго, держась за животы. У Керри даже проступили слезы.
Лейтенант смотрел с недоумением на странную парочку, качающуюся со смеху оттого, что потеряли ребенка.
А те заходились от хохота, забыв о своих проблемах и о том, где сейчас они сейчас находятся.
Только заметив недовольный взгляд полицейского Керри умолкла. За ней утих и Питер.
— Мы случайно забыли его дома в прошлом году, — пояснила миссис Маккальстер уставившемуся на них лейтенанту полиции.
Выражение его лица говорило о том, что он видел перед собой слегка свихнувшихся людей.
— Именно это я и имел в виду, когда говорил о традиции семейства Маккальстеров, в плане путешествий, — уточнил Питер, чтобы рассеять сомнения полицейского в их «нормальности».
— Мы свяжемся с Чикаго, — сказал лейтенант, — сообщим о ситуации. Наверное, он дома. Вряд ли он может оказаться в другом месте.
* * *
Но полицейский ошибался. Кевин разгуливал по Нью-Йоркским улицам и авеню, наслаждаясь их соблазнами и сладким запахом свободы.
Прохаживаясь по продовольственному рынку, Кевин едва не угодил под фургон с мороженой рыбой.
Да, он тогда не знал, кто сидел в этом фургоне. Догадайся он об этом, то поскользнулся бы и попал под самые колеса.
Но Кевин ничего не подозревал. Он чувствовал себя легко и свободно. Он собирался посетить пару симпатичных магазинчиков видеоаппаратуры.
* * *
Фургон остановился. Из-под груды ящиков с рыбой высунулись две головы. Одна из них была с неопрятной шевелюрой курчавых волос, в которых торчали какие-то перья и рыбья чешуя. Другая — круглая как мячик, в вязаной шапке и беззубым ртом.
Это были те самые «мокрые» бандиты, проводившие год назад активную предрождественскую кампанию по ограблению домов на Линкольн-стрит в Монтауне и глупо погоревшие по вине хитроумного мальчишки.
— Нью-Йорк сити! Город чрезвычайных возможностей, — радостно воскликнул Гарри Томсон, отряхивая старое прохудившееся пальто от рыбной чешуи.
— Чувствуешь запах?
— Это запах рыбы.
— Нет же, осел. Это запах свободы!
— Это запах свободы? Нет. Это же запах рыбы, — философствовал истощенный после долгого переезда Марвин по кличке Синий глаз.
Они вылезли из фургона, встряхнулись, размялись. Все-таки сутки протрястись среди ящиков в полусогнутом состоянии — дело не шуточное.
Облегченно вздохнув, что опасность миновала, они спустились в подземный переход.
Со стороны это была забавная парочка: полутораметровый толстяк и долговязый дылда. От обоих страшно разило потом и протухшей рыбой, так что прохожим невольно приходилось затыкать носы.
Но Марвина и Гарри не очень-то волновал их внешний вид. Они радовались, что вновь обрели свободу и могут вернуться к своим жизненно важным делам. Они рассуждали о будущих планах.
— Возьмем себе парочку фальшивых паспортов и дернем за границу, — уверенно говорил Гарри, будто паспорта уже лежали в его кармане.
— В Африку! — Марвин всхлипнул от удовольствия.
Он обмотал себе руку липкой изолентой. Причем, липкой стороной наружу и у него получился хороший магнит. И тут же не преминул сунуть лапу в ведро с центовыми монетами, где собирали пожертвования Санта-Клаусу.
— Очень умно! Сбежал из тюрьмы, чтобы ограбить Санта-Клауса на четырнадцать центов, — Гарри толкнул приятеля под бок.
Он не терпел подобной «дешевки». Мелочность Марвина часто раздражала его.
— Ну и что! — огрызнулся тот. — Зато теперь мы будем называться «липкими» бандитами.
Марвин показал облепленную мелкими монетами руку.
— Очень смешно. Дурак…
* * *
Кевин прогуливался по парку возле гостиницы «Плаза». Голые деревья производили несколько удручающее впечатление.
Замерзшие пруды, сугробы снега, грязные слякотные аллеи, голые ветки деревьев.
Кевин остановился возле статуи, облепленной голубями, и наблюдал, как они что-то клевали у нее на плечах.
Но вдруг статуя повернулась, и Кевин увидел угрюмое сморщенное женское лицо с плотно поджатыми губами.
