— Ну и ну…
Кевин принялся хлебать бульон. Потом быстро переключился на жаркое вприкуску с салатами, которые он пробовал по очереди. Он ведь знал, что такая возможность второй раз представится ему нескоро.
Когда очередь дошла до торта, желудок Кевина был наполнен, и он стал есть через силу, запивая то глотком сока, то коктейля, то закусывая ложечкой мороженого, приятно таявшего во рту.
Набив до отказа желудок, обессиленный Кевин рухнул на кровать.
Немного передохнув, он позвонил, чтобы принесли слабительное. Кевин опасался, что может произойти несварение желудка.
* * *
За развлечениями мальчик не заметил, как наступил вечер. Кевин подошел к окну. Было уже темно. Пестрой цепочкой блестели огни гигантского города. Вдруг ему стало скучно. Вечерами он не любил оставаться один. Днем он прекрасно обходился без кого бы там ни было, а вот длинные зимние вечера навевали тоску, заставляли чувствовать себя одиноким, покинутым, никому не нужным.
Вдруг в дверь постучали.
— Обслуживание.
У Кевина похолодело внутри. Он понял, что пришел управляющий. Он хочет видеть отца!
Но на это случай он тоже подготовился. Кевин быстренько шмыгнул в ванную, включил воду, поставил под душ двухметрового резинового боксера — подарок бабушки Пенелопе, которого он сегодня нашел в своем рюкзаке и надул буквально перед самым приходом назойливого управляющего.
К рукам боксера он подцепил веревочки, включил музыку на всю громкость и ритмично стал их дергать. Боксер стал прыгать, двигать руками. За полиэтиленовой занавеской это напоминало танцующего дядю Фрэнка. Тем более, Кевин поставил именно ту кассету, где дядя Фрэнк солировал в ванне в Чикаго.
Мистер Клерк, не дождавшись, когда же ему разрешат войти, приоткрыл дверь и приложил ухо. Услышав шум воды и музыку, он понял, что мистер Маккальстер принимает душ.
Тихонько, на цыпочках, он вошел в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Незаметно он прокрался к ванной комнате. Несколько секунд он стоял в замешательстве, не решаясь открыть. Он легонько постучал, но за грохотом душераздирающей музыки его не могли услышать. Он осторожно приоткрыл дверь и увидел до странности смешную картину. Здоровенный детина вытанцовывал под душем, дергаясь и размахивая руками. Причем его кулачища хрупкому мистеру Клерку показались отнюдь не безобидными.
— Убирайся отсюда, маленький извращенец, — прогремел вдруг голос дядя Фрэнка, который Кевин удачно использовал, чтобы избавиться от дотошного типа. — Я тебе уши надеру!
Мистера Клерка передернуло и бросило в жар. Он быстро захлопнул дверь и побежал к дверям, но нечаянно зацепившись за табуретку, растянулся на полу и здорово ушиб колено. Торопливо встал, поставил табуретку на место и, хромая, дал деру к выходу.
С горящими ушами, весь в холодном поту, он выскочил из номера.
Что он наделал! Как можно было так опростоволоситься! Выставить себя полным идиотом, подглядывая за голым клиентом. Мистер Маккальстер это так не оставит и непременно пожалуется менеджеру гостиницы. О! Что теперь будет?! Из-за собственной глупости он может лишиться места! Во что бы то ни стало он должен загладить свою вину. Но этот тип так грозен, к нему не подступиться. Да, это будет непросто. Что же делать? Что же делать?
Закрывшись в своем кабинете, мистер Клерк долго ломал голову над тем, как задобрить грозного мистера Маккальстера и сохранить за собой «тепленькое» место.
* * *
В Майами лил дождь. Семейство Маккалсьтеров весь вечер в полном своем составе разъезжало по городу на такси. Раз Кевина не было в Чикаго, они решили искать его здесь. Возможно, он потерялся в аэропорту, когда они выходили из самолета.
Крупные капли дождя стучали по стеклам микроавтобуса. На улицах стояли глубокие лужи.
— Когда-то мы здесь проводили свадебное путешествие. Все выглядело гораздо привлекательней, — грустно вздохнула Керри.
Поиски были безуспешными.
Все сидели молча. Детям изрядно надоели эти бесполезные скитания. Который раз приходилось страдать из-за недотепы Кевина. Им куда больше хотелось развалиться на мягких креслах в отеле перед телевизором, принять ванну, поужинать. Баз настолько проголодался, что готов был разорвать этого заморыша на части за все страдания, которые он им приносил. И слал брату самые жестокие проклятия.
Керри измоталась от безуспешных поисков. Отчаявшаяся, она не переставала думать о сыне, строила догадки о том, где сейчас Кевин и что с ним.
Питер ломал голову, пытаясь вспомнить, когда он мог выпустить Кевина из виду. Ведь он вел его за руку, когда грузили багаж. Но как он мог упустить его? Просмотреть? В случившемся он винил теперь только себя. Он должен был присмотреть за ним, держать за руку и не выпускать до самого самолета.
В душе он корил себя за собственную ветреность и беспечность. Ему, отцу пятерых детей, были непростительны подобные вещи.
В Чикаго Кевина нет. В Майами тоже. Да где же он тогда? Разве что провалился сквозь землю?
У Питера разболелась голова. Он прижался к холодному влажному стеклу и вновь погрузился в тревожные мысли.
* * *
Тем временем Кевин прекрасно проводил вечер в своем номере. Он лежал на своем четырехметровом ложе и при нежно-голубом свете настольной лампы рассматривал записную книжку отца.
— Боб Маккальстер, Шестьдесят шестая улица, Нью-Йорк, — прочитал Кевин.
Вот это да! Он совсем забыл, что дядя Боб живет здесь. Если они никуда не уехали, он обязательно их навестит. Помнится, дядя Боб всегда дарил хорошие подарки.
Да, одному все-таки скучновато. Выходить из номера было небезопасно. Глупо лишний раз привлекать внимание к своей персоне со стороны администрации.
Кевин достал семейную фотографию. Все-таки мамы ему сейчас очень не хватает. Она всегда приходила к нему вечером поболтать о делах и пожелать спокойной ночи. Жаль, что он нагрубил ей тогда.
Кевин подошел к окну. Он долго смотрел на звездное небо. В воздухе падали и кружились снежинки.
Он думал о том, что делают его родные сейчас в душной Флориде. Наверное, сидят на камешках на берегу моря и говорят о нем. Мама очень беспокоится. У нее и в мыслях нет, что ее сын отдыхает в самой роскошной нью-йоркской гостинице «Плаза».
— Спокойной ночи, мама! — сказал Кевин и лег в постель.
* * *
Керри Маккальстер сидела у окна в своем номере в одной из четырехзвездочных гостиниц Майами и думала о нем. Она молила Бога, чтобы он не оставил в беде ее малыша. В душе она верила, что с Кевином ничего не случилось. Он выносливый и смелый и всегда находил выход в самых невероятных условиях. Но, тем не менее, как мать она переживала за него. Хуже всего, что до сих пор они ничего не знали о нем.
— Спокойной ночи, Кевин! — ласково произнесла Керри.
* * *
Утром Кевин проснулся от стука в дверь. Широко зевнув, он накинул халат и открыл. На пороге стоял Седрик. В руке он держал прозрачный пакетик с пестрыми плавками.
— Это вам, сэр, — Седрик заискивающе улыбался.
— Боже мой! — воскликнул Кевин, хватая плавки. — Ну зачем ты все напоказ носишь?! Здесь же полно девчонок!
Он был возмущен.
— Я был очень осторожен, сэр…
— В таких вещах, как трусы, невозможно быть чрезвычайно осторожным, — строго оборвал его Кевин.
Его возрасту была присуща стыдливость.
— Да, понимаю, сэр. Простите.
Седрик стоял с застывшей улыбкой на круглом лице.
— Ты, наверное, хочешь чаевые?
— О, нет, нет, сэр. У меня остались еще, — Седрик вынул изо рта резиновый шарик.
Кевин достал из кармана халата кучу долларовых бумажек, при виде которых у Седрика заблестели глаза. Похрустев новенькими купюрами, он положил их обратно.
— Ну, не хочешь, как хочешь.
Не успел оторопевший от неожиданности Седрик раскрыть рот, как дверь захлопнулась перед самым его носом.
— Подождите! Подождите! — завопил упустивший такую удачу лакей, но, увы, было уже поздно.
Кевин не любил нерешительных людей.
* * *
Спать больше не хотелось, да и было уже девять часов утра. На этот день Кевин запланировал множество различных дел.
Он включил музыку, потянулся несколько раз, помахал руками, ногами, головой и пошел в ванную, чтобы заняться утренним туалетом. Он принял прохладный душ, вытерся мягким розовым полотенцем. Долго выбирал зубную пасту, размышляя, какой лучше почистить зубы, где больше находится минеральных веществ. Потом он еще несколько минут раздумывал над мылом, кремом и дезодорантом.
Наконец, закончив утренние процедуры, Кевин оделся и вышел из номера.
Не успел он появиться в фойе, как к нему подбежал управляющий с виноватой улыбкой и принялся церемонно рассыпаться в поклонах и любезностях.
— Мистер Маккальстер, доброе утро! Как вам спалось?
— Прекрасно.
— Я так рад. Прошу прощения, а как вы чувствуете себя сегодня?
