— …но вообще-то ты права, переезжать отсюда надо. Мост скоро развалится, чинить его мне, ежели честно, уже не под силу будет, пошлину никто не платит…
— Потому что никто здесь не ездит?
— Не… отчего же, ездят. Только уже не пугаются. Ну не кулаками ведь мне, в самом деле, из них деньги выбивать… — жаловалась троллина.
— Именно кулаками, — жестко ответила колдунья. — Кто же по доброй воле с деньгами расстанется?
— Да ну, жалко мне людей. Они такие трогательные… Специально, представляешь, стали через мой мост ездить, чтобы на чай напроситься!
Ирма подумала, вздохнула и закончила:
— Да только я его тут не выращиваю. А чай нонче дорог.
— Сколько с меня за три чашки? — съязвила колдунья.
— Не мели ерунды, — проворчала гостеприимная хозяйка.
Внимание Линн привлек небольшой хрустальный шарик в серебристой оплетке такой изящной работы, что у девушки дух захватило от восхищения. Она сняла шарик с серебряной же подставки и повертела его в свете свечей.
— …а он мне говорит, значитца: «Такая богомерзкая тварь не имеет права на жизнь!» Ну, я, понятное дело, обиделась…
Шарик был не совсем прозрачным, внутри него клубилась тонкая текучая дымка: розовая, желтая, зеленая, голубая… Цвета плавно перетекали один в другой, порой скрещивались, создавая изумительной красоты оттенки. Линн казалось, что их пляской можно любоваться вечно.
— …а он шмыг на елку! Ой, слышала бы ты, с какими воплями он потом с нее сползал! Оказалось, высоты боится. А от иголок его даже латы не спасли! Сидел, стонал и выковыривал… — Веселому смеху колдуньи вторил низкий хохот Ирмы.
Она не заметила, в какой момент медленно клубящаяся зеленая дымка взвихрилась бешеным водоворотом, потянула вглубь, где с изумрудного марева взгляд срывался в бездонную черную дыру… Линн тихо вскрикнула и упала.
— …Очнись, очнись сейчас же! Где ты взяла эту пакость?! — Кто-то методично хлестал ее по обеим щекам. Линн с трудом разлепила веки и уперлась прямо в разноцветные глаза колдуньи, в которых горел злой оранжевый огонь. Но не только он…
Да, это была тревога.
Тревога за нее. От изумления Линн чуть снова не лишилась чувств.
— Что это такое… было? — добавила девушка, когда ее взгляд сфокусировался на осколках хрусталя и ошметках серебряной проволоки — все, что осталось от красивой ловушки для доверчивых дурочек вроде нее. Да уж, она явно не продемонстрировала чудеса благоразумия.
— Кто тебя просил совать свой нос…
— Отстань от девочки, Ло, — рыкнула Ирма. — Ей и так досталось. И потом, ну чем она виновата?
— А кто виноват?! Кстати, откуда у тебя подобная гадость?
— Я помню, что ли? Подарил кто-то.
— Хорошенький подарочек, — покачала головой колдунья. — Убила бы на месте за такие подарочки.
— Ладно тебе, — махнула рукой троллина. — Ты, девочка, пойди полежи, очухайся, — обратилась она к Линн.
Девушка решила последовать данному совету, дабы избежать очередного разноса со стороны хозяйки. К тому же у нее кружилась голова и подкашивались колени. Сквозь полудрему она услышала тихий вопрос Ирмы:
— Кто она? Раньше я этого юного дарования рядом с тобой не видела. Твоя ученица?
— Нет. Просто служанка. Я не беру учеников. С какой бы стати? Но мне понадобилась помощница. Ты же знаешь, я не большая любительница тратить время на хозяйственные дела.
— В таком случае, меня удивляет, что ты не обзавелась служанкой раньше.
— А, — махнула рукой Лорисса. — Как-то возможности не представлялось. Кроме того, видишь ли, мне подошла бы не всякая девица. Мне нужна была, во-первых, не болтливая, потому что идиотских сплетен обо мне и так ходит достаточно; во-вторых — некрасивая, чтобы поменьше перед зеркалом вертелась; в-третьих — трудолюбивая, чтобы побольше занималась делами и поменьше тратила времени на всяческие глупости. И наконец в-четвертых, сообразительная, но не слишком умная, так как это, поверь мне на слово, не лучшее качество для служанки, но и не полная дура, поскольку таковых я не выношу.
— Впечатляет, — хмыкнула Ирма и, изобразив неопределенный жест в сторону кровати, поинтересовалась: — Ну и где же ты сие скопище достоинств откопала?
— Да я особо не усердствовала в поисках, — отозвалась колдунья. — Как-то само собой вышло. Я возвращалась из Восточного Пояса, и моя лошадь потеряла подкову на тамошних каменистых дорогах. Ирма, не поверишь, я считала, что хуже бриатарских дорог быть не может в принципе, но в графстве Олди[2] их состояние превосходит всякое воображение. Удивительно, что бедное животное не переломало себе ноги на валунах. Там не лошадь нужна для передвижения, а горный козел…
— И что же ты сделала, оказавшись на полпути с неподкованной лошадью?
— Ирма, милая, как ты думаешь, что я могла сделать в данной ситуации? — ласково спросила Лорисса. — Дотащилась до ближайшего поселка и нашла там кузнеца! Он представлял собой жалкое зрелище.
— Кто, поселок или кузнец?
— Оба! Олди — одно из беднейших графств, потому что на тамошних булыжниках ничего не растет, да и развитие ремесел в нем не блещет. Не знаю, куда смотрит граф Олдийский, но, в общем-то, это его трудности. В этом поселке я Линн и увидела. Вернее сказать, я увидела нечто не поддающегося определению пола и возраста. Там все жители выглядят примерно одинаково: бесформенные балахоны и длинные лохмы. Прибавь к этому десяток бегающих по двору и орущих детей, и ты поймешь, почему мне захотелось поскорее оттуда убраться. Но приходилось ждать, пока не подкуют лошадь. В дом меня не пригласили, чему я не особо огорчилась: посещение хлева не входит в число моих любимых занятий. Стою я посреди двора и вижу, как кто-то, по-видимому, все же женщина, так как даже в Олди мужчины стиркой не занимаются, несет огромную бадью со свежевыстиранным бельем. Внезапно под ноги ей выкатывается облезлая собака, чудом спасшаяся от кучи детей, бадья выскальзывает у нее из рук…
Одеревеневшими от ледяной воды пальцами Линн отжала грубое полотно и выпрямилась, с трудом разогнув ноющую спину. Гора белья с утра, разумеется, сильно поубавилась, но все еще оставалась внушительной. Девочка прикрыла рукой глаза от солнца и посмотрела вдаль, за реку. Конечно, ничего нового она не ожидала увидеть в до боли изученном каменистом ландшафте, но все же это было хоть какое-то развлечение в завале хозяйственных работ.
На вершине дальнего холма, по которому стелилась дорога, появилась черная точка. Всадник, с удивлением отметила Линн. Надо же, здесь так редко кто-либо ездит. Она прищурилась, пытаясь получше рассмотреть неведомого путника, но тут очередная каменная гряда скрыла его, и Линн потеряла к нему интерес. У нее было еще много работы. Вздохнув, она погрузила в воду очередную рубаху и принялась тереть ее мыльным корнем. От непрерывного стояния в ледяной реке у нее стыли ноги, а поясница болела почти постоянно, но альтернативой служила уборка хлева. Из двух зол Линн предпочитала стирку. Здесь, по крайней мере, чисто и пахнет сухими травами. И никто не кричит над ухом и не подгоняет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
