Линн отжала последнюю рубаху, кинула ее поверх остального белья, тихо ругаясь сквозь зубы, подхватила тяжеленную бадью и стала подниматься по косогору к дому. Наверху она вскинула голову и едва не окаменела от неожиданности: посреди двора стояла, нетерпеливо постукивая носком изящного ботинка, незнакомая женщина, невысокая и темноволосая, в красивом темно-зеленом платье и теплом черном плаще. По ее лицу возраст не угадывался: больше восемнадцати, но меньше тридцати. Это, верно, ее Линн не так давно заметила на горе. Из отцовской кузни доносились возня и ржание: скорее всего, лошадь путешественницы лишилась подковы, что и задержало женщину в их забытом богами поселке.
В этот момент из-за угла дома выскочила дворовая псина, которая должна была отпугивать чужаков, но чаще оказывалась жертвой развлечений младших братьев Линн. С достойным лучшего применения усердием они пытались научить ее подавать лапу. Бедное животное, как видно, не желало расставаться с родной конечностью, потому и пряталось от юных дрессировщиков по всей округе. На этот раз ее спасение обернулось для Линн плачевно: собака ткнулась ей под ноги, девочка потеряла равновесие и, пытаясь не упасть, выронила бадью. Свежевыстиранное белье вывалилось в пыль. У Линн не осталось сил даже на то, чтобы выругаться. Братья предусмотрительно сбежали, чтобы не попасться под горячую руку родителям, но у нее такой возможности не было.
— Гвендолин!!! — Из дома, привлеченная шумом, вышла мать с длинной ложкой в руке. — Что ты натворила, неуклюжая девчонка?! Тебе скоро замуж, а ты так ничего и не умеешь, распустеха!
Линн с отсутствующим видом выслушала поток «комплиментов» в свой адрес, покивала в знак согласия и принялась собирать разбросанное белье. Мать выговорилась и замахнулась ложкой, дабы огреть нерадивую дочь по затылку, но тут — да, день выдался богатым на непредвиденные события — путешественница проворно вскинула руку, останавливая замах, и холодным звучным голосом спросила:
— А на что вам, собственно, такая никчемная помощница?
— Ой, да ни на что, ваша милость! — ответила разъяренная мать. — Вона, через пару годков еще пяток таких же неумех подрастет. И всех накорми, одень да замуж выдай!
— Тогда, быть может, вы согласитесь мне ее продать?
— Тут из кузни вышел хозяин дома с моей заново подкованной лошадью, обозрел мизансцену и спросил: «Шо тут деется?» Ну я и объяснила: так, мол, и так, мне нужна помощница, ваша дочь вполне годится на эту роль, и раз уж вам она без надобности, я готова ее купить. Кузнец остолбенел, потом с трудом выдавил: «Дык как ваша милость изволит пожелать!» Я отсыпала ему десяток серебряных монет…
— Хватило бы и пяти, — заметила Ирма.
— Да он и одну-то в своей жизни вряд ли видел! Но это было неважно. Сама не знаю, что меня дернуло так поступить, но отказываться от своих слов я не собиралась…
— Поедешь со мной? — спросила женщина. Линн неожиданно оказалась совсем близко к ней и как завороженная уставилась на надменное прекрасное лицо, на котором выделялись большие разноцветные — девочка никогда таких не видела — глаза: один золотисто-желтый, другой — темно-карий, почти черный.
Поедет ли она? Вырваться из этой деревни, носить красивую одежду, есть хорошую пищу, а не то, что боги пошлют, больше никогда не заниматься тяжелой работой, но главное — увидеть и узнать столько нового…
— Поеду! — громко и отчетливо ответила Линн. Женщина усмехнулась и изящно вспрыгнула в седло.
— Забирайся на лошадь позади меня. — Она протянула руку. — Или ты хочешь что-нибудь с собой взять?
— Нет! — помотала головой Линн и неловко взгромоздилась за спину своей новой хозяйки. Та тронула каблуками бока лошади.
— Тебя зовут Гвендолин?
— Да.
— Да, моя госпожа. У тебя дурные манеры. Точнее сказать, их нет вовсе. Но это поправимо… Твое имя слишком длинное. Нет ли варианта покороче?
— Обычно меня называют Линн… госпожа, — поспешно добавила девочка.
— Это подходит. Меня зовут Лорисса. Я маг.
— Отмытая до скрипа и переодетая в нормальное платье вместо тех жутких обносков, она оказалось вполне ничего. Страшненькая, правда: тощая, с длинными светло-рыжими волосами, отродясь не знавшими, что такое прическа, и блеклыми серыми глазами. Но вид у нее был сносный. Конечно, пришлось усиленно поработать над ее манерами и образованием, научить есть с ножом и вилкой и еще кое-чему по мелочам, но конечный результат, в целом, оправдал мои усилия. И вот уже четвертый год я пожинаю плоды своих стараний.
— Она, кажется, тоже не жалеет?
— С чего бы? — фыркнула Лорисса. — Я вытащила ее из той гнусной дыры…
— Так вы обе, значит, вполне довольны жизнью.
— Ну да.
— Не похоже.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась колдунья.
— Послушай, Ло. — Ирма вздохнула. — Несмотря на общепринятое мнение об умственных способностях троллей, вернее, об отсутствии таковых, я все-таки не полная дура. Ты появляешься здесь, на этой далекой от основных трактов дороге, верхом, почти без багажа. Создается впечатление, что ты очень торопилась уехать. И при этом ты заявляешь, что у тебя все хорошо? К чему тогда такая спешка?
Лорисса побарабанила пальцами по столу.
— Видишь ли, Ирма, — осторожно начала она. — Меня хотят убить.
— За что?! — рыкнула троллина. — Кто?!
— Кеннет из Аридана[3]. Знаешь такого?
— Ло, что бы ты ему ни сделала, — медленно произнесла Ирма, — ты выбрала чрезвычайно неприятный способ самоубийства.
— Однако же ты весьма низко оцениваешь мои способности, — зло усмехнулась колдунья.
— Я весьма трезво оцениваю ситуацию.
— Ты о ней еще ничего не знаешь, — огрызнулась Лорисса.
— Узнаю, если ты расскажешь. Впрочем, я не настаиваю. Хочешь оставить подробности при себе — оставь.
Лорисса задумчиво посмотрела в спокойные разновеликие глаза троллины. Немногие видели в них то, что сейчас видела колдунья. От века сложившиеся и уже навязшие в зубах представления не позволяли оценить въедливый ум и проницательность Ирмы, упрятанные под гротескную внешнюю маску.
— Я расскажу, — наконец проговорила она. — Думаю, излишне упоминать о том, что все это должно остаться между нами…
— Ло, помилуй, — фыркнула Ирма. — Кому я тут могу выдать твои секреты? Пьяным гномам?
— Хорошо, — невпопад ответила колдунья. — Знаешь, эта история касается не только меня…
Ирма терпеливо ждала, пока Лорисса перейдет к делу.
— Кеннет, конечно, скотина изрядная, и уже за одно это его следовало бы проучить. Больше всего на свете он жаждет власти, и сомневаюсь, что хотя бы лавина могла свернуть его с намеченного пути. Не удивлюсь, если он уже пролез в Совет! Впрочем, не думаю. Силенок у него все-таки недостаточно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
