— Ты где до сих пор шляешься? — спросил сердитый мужской голос. Обладателю не меньше сорока, но не больше пятидесяти, начальник среднего звена. — Хочешь напороться на чёрный патруль?
Вот так оборот!
Я судорожно соображала, что ответить.
— Всего лишь стараюсь не напороться на сумеречных, — сказала я.
К счастью, голоса и у меня, и у хозяйки телефона оказались похожи. Собеседник ничего не заподозрил.
— А эти что там делают?! Ты где? — спросил он с беспокойством.
— На Центральном вокзале, — ответила я.
В телефонных «поддавках» главное не врать без крайней необходимости, тогда собеседник расскажет гораздо больше, чем хочет.
— Я сейчас пришлю группу сопровождения. Иди в зал ожидания и не шагу оттуда!
— Сумеречные как раз в зале ожидания и сидят, я успела вовремя удрать.
— Тогда иди в буфет, — приказал мужчина, — садись за четвёртый от стойки столик. Левый. Там тоже мёртвая зона.
— Я их разговор подслушала, — осторожно попробовала вытянуть из собеседника информацию. — Чёрные по всему городу ловят какую-то Дробышеву. Серые послали за ней вампира, по их словам — лучшего поисковика. Говорили, что наши ради неё даже «небесную сеть» в чужое время развернули.
— Дробышева удрала от наших раззяв на Ак-Ташском рынке, — сказал светлый волшебник. — В том отделении милиции у нас свой человечек, он устроил так, что менты и эфэсбешники принялись ловить террористку-камикадзе с приметами Дробышевой. Но девчонка ушла не только от них, что естественно, она выбралась как из нашего, так и из сумеречного оцепления.
Я хмыкнула. «Выбралась» — определение ошибочное. Когда началась вся эта суета с оцеплениями, я была у бесплатных туалетов рядом с автостоянкой, то есть за пределами зоны проверки.
— Великий Свет! — воскликнул мужчина. — Алёна, сумеречные заполучили право первого разговора, поэтому ты должна обработать Дробышеву так, чтобы серых она не приняла. Но и следов быть не должно. Ни в коем случае не реморализация, а только лёгкая перенастройка, чтобы серый агитатор ничего не учуял. Из кожи вылези, но сделай. Дробышева — обратница. Наши соединники так сложили Карты Пути, чтобы она выбрала Белодворье, но тёмные и сумеречные вывели свои расклады. Теперь всё зависит от того, чей поисковик первым поймает след Дробышевой. Так что на воздействие у тебя будет три секунды, не более.
Я только и смогла, что присвистнуть. Новости одна гаже другой.
— Груз у тебя? — спросил мужчина.
— Да, — ответила я.
— Именно сейчас он нужен нам как воздух. Обратники почти не поддаются реморализации и не слушают уговоров. Но «стиратель душ» пробьёт Дробышеву как пуля газетный лист. — Мужчина на мгновение запнулся и сказал: — Скверное название. Надо переименовать в «очиститель». А ещё лучше — в «чистое сердце» или «светлое сердце».
— Да, — пробормотала я. — Правильное название прежде всего. — И нажала «отбой».
Телефон зазвонил опять. Я отключила трубку. И сообразила, какую дурочку только что сваляла. Светлый вмиг поймёт, что говорил с Дробышевой. И что талисман тоже у меня. По всей вероятности, это камешек в мишуткином брюхе.
Гомонова бросила телефон в зале. О волшебстве у меня представления смутные, но наверняка есть способы найти при помощи магии потерянную вещь, где бы она ни была. Даже если телефон подберёт бомж, уборщица, пассажир, то всё равно его найдут, как только человек покинет мёртвую зону. Тёмные волшебники зал обшаривать не стали, думали, что талисман у Гомоновой, а серых опередила я.
И превратилась в маячок, на который с минуты на минуту приедут оперативники всех трёх группировок.
В том, что я не магиня, можно быть уверенной твёрдо. С волшебством я столкнулась вплотную, но ни малейшего отклика оно во мне не вызвало. Какими бы качествами маги ни обладали, у меня ничего похожего нет. Волшебников ввела в заблуждение цепь случайностей. Поэтому, когда всё выяснится, меня уничтожат — свидетели им не нужны. Это у магов спрашивают, в какую группировку они хотят вступить, маги полезны — каждая свора стремится заполучить новичка к себе, во время войны потребность в живой силе, в новых бойцах не иссякает.
Я никакой ценности не представляю, и меня убьют.
От ужаса темнело в глазах. Нет, не сейчас. После буду бояться, после плакать — теперь надо спасать шкуру.
Избавиться от трубы — это первое. В сказках и волшебных сагах разных народов колдуны находили людей по вещам, к которым те хоть раз прикасались. Тем более найдут по зачарованному телефону. Буду пока считать сказки правдой — другой информации о волшебниках у меня нет.
Сменить блузку — это второе. Подозреваю, что вампир не мог найти меня из-за чужой обуви и новых джинсов, которые ещё не успели впитать мою энергетику.
И третье — лимит везения на сегодня явно исчерпан.
Сказки рекомендуют прятать волшебные вещи в проточной воде. Река в пятидесяти метрах от вокзала, но бросать телефон в Красаву глупо, увязнет в иле, в постоянной среде — доставай и считывай информацию. Нужна вода, которая постоянно обновляется. Течёт как в кране.
Кран. Точнее — бачок унитаза.
Я метнулась в женский туалет, зашла в ближайшую свободную загородку.
Перед тем как выбросить мобильник, просмотрела содержимое, но ничего интересного там не было. Эсемески стёрты. Диктофон пустой. В плеере набор бездарных песенок, в книжке — список телефонов, ни одной знакомой фамилии, и на фотографиях ни одной знакомой рожи. На всякий случай я запомнила лица. Если бы ещё Алёна удосужилась подписать, кто из них кто. Так нет же, все фотографии только пронумерованы.
Бачок был высоко, но я взобралась на унитаз и дотянулась. Крышка оказалась тугой и тяжёлой, я сломала ноготь, но всё-таки засунула туда трубу. Дёрнула за верёвку. Прежняя вода с шумом унеслась в канализацию, а в бачок потекла новая. И её в канализацию. Пусть теперь свой телефон хоть облизывают, всё равно ничего не найдут.
Осталось переодеться. Я отыскала бомжиху почище и выменяла блузку на футболку.
Вокзал к тому времени заполнили волшебники. Я уже научилась выделять их среди обычных людей по взгляду и походке.
Уйти я смогла только потому, что пришёл поезд с челночниками. Нагруженные сумками торговцы шли плотной толпой, и я легко затерялась в их массе.
Для надёжности перебралась на другой берег реки, в сказках это помогало уйти от преследователей-волшебников.
* * *
Везение кончилось. Прямо на Набережной я столкнулась с тёмным патрулём, уже знакомой блондинкой и ангелоподобным красавчиком из кафе.
Волшебники уцепили меня под руки и повели к машине. Сопротивляться я даже не пыталась — бессмысленно. В каждом движении патрульных чувствовалась отличная боевая выучка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
