Читаем без скачивания Мир наизнанку - Галина Куликова

– И что тогда тебя останавливает? – злилась Ольга. – Мы отлично уживаемся вместе, ты с удовольствием остаешься ночевать…

– Не нервничай, ладно? Нам ведь не обязательно говорить об этом на повышенных тонах. Да, мы хорошо ладим, но не забудь, периодически я все же отправляюсь в свою берлогу. То есть у каждого из нас есть потребность побыть в одиночестве, пожить своей жизнью.

– Уж этот мне мужской эгоизм! – кипятилась Ольга. – Как ты не понимаешь: мне хочется выйти замуж. Как любой женщине, черт бы тебя побрал! И если ты меня любишь… Кстати, а ты меня любишь?

– Не задавай дурацких вопросов, – пробормотал Вадим.

Они так и не пришли ни к какому решению. Ольга ждала, что в самое ближайшее время Вадим уступит ей. Потому что она стала холодна с ним. Он не мог не понимать, что это своего рода наказание и попытка настоять на своем. Она была убеждена, убеждена, что на самом-то деле Вадим просто прячет голову в песок, словно страус, пытаясь отсрочить неизбежное. Она пребывала в уверенности, что, едва дело доходит до брака, все мужчины становятся жалкими трусами и их надо брать за шиворот и тащить под венец. И лишь потом, спустя какое-то время, они оценят настойчивость супруги по достоинству.

Сейчас, подняв на Диму Скороходова помутневшие от потрясения глаза, Ольга спросила:

– Между ними что-то было? Вчера? Когда вы следили?..

Дима пожевал губами, потом честно ответил:

– Они целовались. По-взрослому. Ну, в общем, надо думать, между ними что-то есть. Хотя…

Ольга сглотнула, пытаясь побороть подступившую дурноту, и поднялась на ноги.

– Я больше ничего вам не должна?

– Нет, – ответил Дима. – Все в порядке.

Конечно, у этой женщины далеко не все было в порядке. Лиза остро ей сочувствовала и в то же время понимала, что соваться к ней с состраданием не стоит.

Очутившись на улице, Ольга почувствовала, что задыхается. Она не могла поверить… Вадим и Жанна – какой кошмар! Ведь они практически не общались друг с другом – так, постольку-поскольку. Вадим вел себя с девочкой совершенно естественно. Черт, значит, только на ее взгляд. На самом-то деле они притворялись! Мерзкая, отвратительная правда. Позвонить Ивану? Рассказать все, как есть?

Иван Болотов был женат на сестре Вадима – Любочке. Поскольку Вадим и Ольга считались парой (в конце концов, они год жили в гражданском браке!), то, само собой, Вадим познакомил неофициальную жену со своими родственниками. Иван, Вадим и Любочка были друзьями детства. Кажется, Вадиму даже нравилось, что в конечном итоге все они породнились и теперь Любочка не просто пристроена, а по-настоящему счастлива.

Вполне понятно, что своими подозрениями относительно сестры Ольга поделилась именно с Иваном. Он-то и посоветовал ей обратиться к частным детективам, считая этот путь выяснения истины самым верным и безболезненным.

– Никто не будет впутан из знакомых, а это немало. Может быть, ты, поддавшись порыву, расскажешь кому-то всю правду, а потом пожалеешь. Еще неизвестно, как там сложится дальше. Конечно, решать все равно тебе…

Однако для нее, Ольги, истина оказалась не просто болезненной – убийственной. Нет, сегодня она не будет звонить Ивану. В конце концов, они с Вадимом самые близкие друзья, он мгновенно кинется к нему и все выложит. А Ольге не хотелось сейчас наломать дров. Речь шла о Жанне, ее Жанне! Нужно сосредоточиться и все как следует обдумать…

Она вошла в квартиру и привалилась к двери спиной. Выронила сумку, сбросила с плеч плащ, прямо на пол, отшвырнула туфли и с решительным лицом направилась в комнату младшей сестры. В сущности, меньше всего Ольга считала Жанну сестрой. В большей степени – ребенком, которого она должна вырастить и устроить в жизни.

Жанна была дочерью ее отца от первого брака. Бедной девочке довелось пережить все свои привязанности – сначала она потеряла родную мать, потом отца, потом мачеху, к которой относилась на редкость тепло. Теперь у нее осталась одна Ольга. Какая-никакая, а все-таки родня. Возможно, подсознательно Жанна боялась любить кого бы то ни было, чтобы вновь не испытать страшную боль потери. У них с Ольгой были слишком ровные, слишком стерильные отношения. Ольга подумала, что она, в сущности, ничего не знает о внутреннем мире девочки, о ее мечтах, надеждах, увлечениях.

Хотя нет, теперь знает. По крайней мере об одном увлечении. Ольга села за письменный стол Жанны, внимательно огляделась вокруг. Ничего особенного. Обстановка, обычная для подростков. Магнитофон, рядом аккуратно расставленные кассеты, постеры групп «Backstreet Boys» и «Aqua» на стене. Только на краю стола под стеклом – вырезанная из «ТВ-Парка» фотография Харрисона Форда. Черт возьми, может быть, это тоже должно наводить на размышления? То, что Жанне нравится не ДиКаприо, не Брэд Питт, а именно Форд, которому уже, слава богу, лет немало. Может быть, ее уже давно увлекают зрелые мужчины, а она, Ольга, как дурочка, видит в Жанне сентиментальную восторженную малышку?

Кода Ольга начала обследовать ящики стола, перед ней вскоре выросла кучка вещей, которые можно было бы смело назвать уликами. Во-первых, тут был злосчастный дневник. В нем, правда, не прибавилось записей, и Он по-прежнему оставался безымянным, но теперь Ольга все написанное воспринимала совершенно по-другому. «Господи, почему, почему Жанна так поступила? Ведь она знала, что мы с Вадимом живем. Спим вместе… Неужели ей не противно? Не больно? А может быть, наоборот? Ей весело? Она испытывает чувство мстительного удовольствия? Я совершенно не знаю свою сестру», – растерянно подумала Ольга.

Второй уликой был серебряный медальон в виде маленького пухлого сердечка, на обратной стороне которого красивой вязью было выгравировано: «Моей любимой девочке». Медальон Жанна прятала в коробочке с коллекцией монет. Никто не мог подарить ей это украшение, кроме Вадима. Простенько и со вкусом. Если бы это был подарок от мальчика, например, от Жени Сушко, Жанна наверняка небрежно бросила бы его где-нибудь на виду. Но нет, она припрятала его подальше от Ольгиных глаз.

Последней находкой оказалась фотография, от которой аккуратно, явно по очерченной по линейке метке было отрезано ее, Ольги, изображение. Ольга хорошо помнила эту фотографию. Они снимались все вместе, когда ездили на плотину кататься на лодке. Но вот теперь Ольгу с общей фотографии безжалостно удалили. И остались на ней только Вадим с Жанной, оба улыбающиеся, с чуть прищуренными глазами. Правда, слева, там, где раньше стояла Ольга, одно плечо Вадима было отхвачено ножницами, и куцый этот снимок мгновенно наводил на мысль о чисто детских порывах. Эту «подправленную» фотографию Жанна засунула в старый блокнот, куда в детстве аккуратно записывала все поездки с отцом – в Театр кукол, в парк, в кафе-мороженое.

Какое-то время Ольга сидела неподвижно, потом рассовала все находки по местам. Она боялась разговаривать с Жанной о Вадиме. Ничего не могла с собой поделать. Нет, невозможно даже представить, как она скажет девочке, что все знает. Надо призвать к ответу именно Вадима. Это единственный выход. Скоро Жанна возвратится из школы, и ей придется разыгрывать из себя глупую старшую сестру – слепую, немую и глухую, которая ничегошеньки не понимает ни в этой проклятой жизни вообще, ни в сердечных делах в частности.

Лиза робко постучала в кабинет Ратникова. Она по-прежнему относилась к новому шефу с опаской, хотя он всячески выказывал ей свое расположение. Лизе нравилось, что он не фамильярничает, не позволяет себе пошлостей типа «лапочки», «киски» или «детки». В свою очередь Ратникову импонировало, что его новая помощница не прибегает к опереточным приемчикам вроде демонстрации ножек и хлопанья ресницами.

– Можно мне спросить? – осторожно поинтересовалась Лиза, не зная, как ее шеф отнесется к инициативе снизу.

– Давай садись, я весь внимание.

Ратников отложил бумаги и, сцепив руки перед собой, поглядел на Лизу тем особенным взглядом, который отрабатывал годами, – внимательным, дружелюбным и немножко нежным. Его светло-голубые глаза обежали всю ее и остановились на лице. Лиза тоненько кашлянула и сказала:

– Я тут все думала про историю с Неверовой… Ниной Николаевной.

– Так-так, Лиза, умоляю, не бойся показаться глупой, высказывай любую идею. У нас нет покуда ни единой зацепки. Если что пришло в голову – давай, не томи.

– Мне кажется абсолютно невероятным, чтобы, проговорив больше получаса с Неверовой, мужчина ничего про себя не рассказал.

– Сухарев досконально выспросил ее о содержании той спонтанной беседы и не обнаружил там ничего ценного.

– Может, Неверова утаила кое-какие подробности?

– Зачем? Это ведь не в ее интересах.

– Возможно, она просто недооценивает важности того, что утаила.

– С чего ты вообще взяла, что она что-то утаила?

– Ну… просто я подумала: Сухарев – не тот человек, которому может довериться такая женщина.