что.
Глава 3
История с этим Вадимом меня интриговала и пугала одновременно. Мне захотелось узнать, почему он ведёт такой отшельнический образ жизни. И чем его так обидели люди, что теперь он с ними совсем не общается. Но в той же степени я его побаивалась…
И особенно остро боялась того времени, когда наступят сумерки. Когда машина его подмастерья пропадёт из вида, и мы будто бы останемся с «немым» наедине.
Мысленно я всё ещё зову его «немым», потому что мне он не сказал ни слова.
Интересно, каким окажется его голос? Наверняка низким, глубоким… и пробирающим до мурашек.
Когда на улице совсем темнеет, я готовлю ужин и наливаю бокал вина. Всего один, чтобы и сегодня он помог мне уснуть.
Как и вчера, ем в доме за журнальным столиком, опасаясь выходить на неостеклённую террасу в столь поздний час. Пытаюсь изучать документы, устроившись полулёжа на диване. Верчу в руке телефон, ставший бесполезным атрибутом в этой местности. И так же, как и вчера, вдруг отчётливо слышу звуки с улицы.
Мне не нужно даже в окно смотреть, чтобы понять, кому принадлежат тяжёлые шаги по засыпанной щебнем дорожке. Это Вадим. И, похоже, я сама ищу с ним встречи. Потому что вскакиваю с дивана, проношусь по комнате в маленькую прихожую, быстро надеваю сланцы и выбегаю в огород. Сегодня я не погасила свет в доме, он бьёт из окон, прекрасно освещая и дорожку, и обнажённую спину моего соседа.
Я иду за Вадимом по пятам. Кажется, он меня прекрасно слышит, но и не думает останавливаться. Обогнув дерево, приближается к тому месту, где находятся его ловушки, и присаживается на корточки. Включает фонарик.
Сегодня днём я хотела прийти сюда и рассмотреть эти устройства повнимательнее, но побоявшись, что сама же в них и попадусь, не рискнула. А теперь, стоя за спиной мужчины и вглядываясь в металлические конструкции, с отвращением понимаю, что «немой» достаёт из капкана какого-то некрупного мёртвого зверька.
Я брезгливо отшатываюсь и зажмуриваюсь. Мне жаль животное! Вспыхнув от гнева, возмущённо восклицаю:
– Это же бесчеловечно!! Это же живое существо!!
Вадим разворачивается. Смотрит на меня каким-то нечитаемым взглядом, но говорить со мной явно не собирается.
– Убери эти ловушки отсюда! – самонадеянно преграждаю мужчине путь, потому что понимаю, что сейчас он снова молча уйдёт. – Это мой огород! Мой, понятно?! Я не хочу, чтобы здесь ЭТО стояло! – тычу пальцем в траву.
Стараюсь не смотреть на тушку в его руке, потому что к горлу вмиг подкатывает тошнота. Даже знать не хочу, что это был за зверёк!
Вадим молча надвигается на меня. Видимо, рассчитывает на то, что я отойду и пропущу его. А я не намерена этого делать. Слева от меня широкий ствол дерева, рядом с ним две яблони, а справа колючий кустарник. Мужчина может обойти и дерево, и яблони… Но тогда получится, будто он уступил мне…
– Ты не пройдёшь, пока не уберёшь свои ловушки! – деловито скрещиваю руки на груди и вскидываю подбородок.
Когда Вадим подходит совсем близко, возвышаясь надо мной на две головы, мой боевой дух начинает гаснуть, и я неосознанно втягиваю голову в плечи.
Этот опасный молчаливый медведь пугает меня до чёртиков! Но что я должна делать? Просто позволить ему по-прежнему ставить здесь ловушки? Переживать, что когда-нибудь сама в такую попаду? И просто не обращать внимания на его постоянное вторжение в мой двор посреди ночи?
Не дождётся!
Но я всё же меняю тактику под взглядом серых глаз, уставившихся на меня, как на надоедливую букашку.
– Пожалуйста! – жалобно взмаливаюсь я. – Пожалуйста, убери капканы!
Его лицо так близко, что сейчас я совершенно отчётливо вижу каждую чёрточку. Крупный нос, густые нахмуренные брови, жёсткая линия губ, которые наверняка выглядят иначе, когда Вадим расслаблен. Мне видятся эти губы чувственными.
А ещё мужчина носит короткую стрижку, и это сильно контрастирует с образом моего почти бывшего мужа.
Надо сказать, что Серёжа полный антипод Вадима. Муж любит красивую одежду, побрякушки в виде часов и перстней. Носит стильные стрижки.
Вадим же кажется неандертальцем, каких на моём пути ещё никогда не было. Я не знаю, как себя вести с ним. И так как он молчит, вновь произношу умоляюще:
– Давай договоримся по-хорошему… Пожалуйста, убери капканы.
Мужчина просто качает головой… Видимо, говоря «нет».
И это всё? Просто «нет»?
Что значит «нет»?!
– Но это же мой огород, – мямлю я, сжимаясь в размерах оттого, что мужчина пристально смотрит на меня сверху вниз. – Да, у меня нет забора, но это же не значит, что ты можешь просто так заходить сюда. Я запрещаю тебе это делать, слышишь?
Уж не знаю, знаком ли Вадим с таким словом, как «запрет», но вот то, что он совершенно непредсказуемый тип, я отчётливо понимаю прямо сейчас. В одной руке Вадим держит тельце зверька, а вот второй внезапно обхватывает меня за талию и поднимает в воздух. Всего секунду я нахожусь в невесомости, буквально прижатая к мощной груди мужчины. И даже ойкнуть не успеваю, как он, спокойно повернувшись на месте, опускает меня на землю и продолжает свой путь.
Будто я была небольшой помехой у него на дороге, и он просто меня передвинул. Решительно и бесцеремонно.
Да что он себе позволяет?!
Безусловно, я заблуждалась, считая, что два взрослых человека могут найти общий язык. С таким, как он, это невозможно!
Медленно следуя за соседом, дохожу до края огорода. Наблюдаю за тем, как он переходит по мосту и скрывается в своём доме, ни разу не обернувшись.
Уже завтра я найду плотников, которые сделают мне забор. И что он тогда будет делать? Перелезет через него?
Я возвращаюсь в дом и закрываю дверь на замок. Того, кто заменит замок, тоже не помешало бы найти.
Погасив свет, ложусь на диван. В доме очень душно, и я не укрываюсь пледом, который привезла с собой.
Долго не получается заснуть… Ворочаясь без сна, вдруг вспоминаю, как Вадим поднял меня над землёй, словно пушинку. В носу ещё щекочет его запах – очень терпкий… мужской. Запах пота, смешавшийся с парфюмом или гелем для душа. А ещё от Вадима пахнет деревом.
За секунду до того, как выключаюсь, понимаю, что почему-то продолжаю думать о нём…
А рано утром, настроившись решительно и по-боевому, я направляюсь к мостику через реку.
Глава 4
– Простите… Можно войти?
Ворота открыты, во дворе никого не видно. Я
