шаге.
Успокоительное в крови это конечно хорошо, но выкинуть из мыслей возможность собственной гибели совсем не просто. Особенно такой, какую могут предложить эти пропитанные ядом улицы.
Опытный старатель тратил каждую минуту с умом. Временно отложив щит растянул по верхнему краю расщелины сигналку. Он считал, что вряд ли найдётся тварь способная тихо миновать насыпь и бесконечные трещины, побитые кривыми иглами арматуры, но бережёного бог бережёт. А после того, как с этим делом было покончено, залёг внизу, тиская в руках оружие и держа под рукой механический щит.
Тварь появилась через минуту.
Вначале снайпер принял её за помеху в побитом и барахлящем комплексе визуального наблюдения. Окуляры были повреждены и обзавелись мешающими обзору трещинами, а связь то и дело пропадала, награждая старателя микроразрывами полнейшей слепоты.
Но ни одна трещина не может вдруг сместиться.
Исходя из самого худшего расклада Волк решил, что изменённый их видел и знает о присутствии обоих людей на своей территории. Старатель заметил его на «крыше» здания, в котором скрылся Жёлтый, но зафиксировал лишь смазанное движение, застывшее в слепке памяти безобразной кляксой, настолько неразличимой, что даже ИскИн не мог помочь с анализом чужой фигуры.
Шла седьмая минута из отведённых десяти…
Будто назло затишье в Приморьеве кончилось и снова поднялся ветер. Серая, бетонная крупа ударила в лицо старателя, минуя отсутствующее забрало и пятная своими грязными частицами кожу.
Волк поморщился и сжал зубы, надеясь, что не подхватит вместе с этой пылью неизвестную болезнь или серьёзную дозу радиации.
Жёлтый выбрался из здания на одиннадцатой минуте, тогда, когда снайпер уже собирался сматывать сигналку и уходить. Он всё так же хромал, но не выглядел убегающим или раненным, а значит то, что скрывалось в руинах, с ним ещё не встречалось.
Чеченец понимал, что при всём желании не сможет прикрыть заказчика со своей позиции. Пистолет-пулемёт не самое точное оружие и эффективная дистанция его прицельной стрельбы сильно ниже той, что разделяла его и хромающего по склону человека. Не говоря уже о том, что, если он начнёт бить сверху вниз, в низину, высок риск зацепить самого Жёлтого.
Пугать его раньше времени, предупреждая об угрозе, старатель смысла не видел. Будь на месте заказчика Дед, тот бы на подобное предупреждение среагировал правильно, но в случае топтуна реакция была непрогнозируемой и поэтому Волк молчал, придерживая информацию до поры до времени.
К удивлению старателя, Жёлтый добрался до его лёжки своим ходом без каких-либо проблем. В групповом интерфейсе проскакивали данные о плохом самочувствии заказчика, но ранений он не получал и от кровотечений или физических травм (кроме старых гематом) не страдал. В руках, помимо болтающегося как попало сокола, научный сотрудник нёс галопроектор. Обычное домашнее и офисное устройство, пришедшее на замену старым телевизорам доимперской эпохи.
Я видел изменённого в здании, на последнем этаже. Держи оружие под рукой, я сниму сигналку.
Жёлтый не ответил. Просто кивнул и оказавшись в расщелине, со стоном уселся на бетонный обломок. Волк слышал его дыхание и понимал, как тяжело даётся человеку этот рейд.
После подъёма по завалам, заказчик едва переставлял ноги.
Обведя взглядом округу, Волк забрал стержни сигнальной нити и деактивировав их, спустился обратно в расщелину. До рассвета оставалось несколько часов, и за это время он планировал вернуться в низинный город. В тоннелях он чувствовал себя привычней чем под непроницаемым небом мёртвого города.
— Очень жарко в костюме… ммм жарко…
Старатель решил не отвечать на бормотание заказчика. Да и не требовали эти возгласы ответа. Но спускаясь по бетонным обломкам, он неожиданно услышал девичий смех и вздрогнул.
В расщелине заработал галопроектор.
Выключи! Выключи немедленно!
Волк рванулся вперёд, ибо в ночной тишине семейная, праздничная запись, работала ужасно громко и могла навлечь на них смерть. Вот только добраться до технического устройства ему не удалось. Увиденное, заставило остановиться.
Заказчик — замерзал.
Он всё так же бормотал что ему жарко, но непослушные губы и замёрзшие мышцы не позволяли ему жаловаться на жару хоть сколько нибудь громко. Медленно и неуклюже извиваясь, мужчина выбирался из своей экипировки. Уже скинул шлем чьё забрало покрылось инеем, вывернулся из лямок рюкзака и теперь всё медленнее и медленнее возился с костюмом…
Волк смотрел на него словно поражённый громом и не знал, что ему делать. Под весёлую, полную девичьего смеха запись, камни вокруг заказчика покрывались изморозью, как и он сам.
Объект Жёлтый вне зоны доступа. Статус — гибель.
Смерть пришла в расщелину неожиданно. Так, как приходит за людьми всегда. Заказчик просто замер, смотря прямо перед собой остекленевшими глазами. Его руки продолжали цепляться за уже распахнутый на груди и промёрзший костюм.
Он умер, смотря семейную запись.
Под треск продолжающей расползаться по камням изморози и смех дочери Жёлтого, чеченец подхватил свои вещи и ушёл.
По суровым, словно выточенным из дерева чертам его лица, покатилась слеза. А за спиной продолжала играть музыка и в лучах трансляции веселились образы погибшей семьи.
Мёртвому городу продолжали сниться кошмары.
Глава 3. Грызуны
Кардинал окинул взглядом объёмную проекцию, голографическую запись уже отгремевшего боя за обитель странного культа:
— Присвоить статус — секретно. Здесь поле непаханое для работы ОВБ и научного отдела, остальным советую забыть увиденное.
Старлей, с прижатой к телу травмированной рукой, один из тех, кто прошёл горнило ужасной битвы и остался на ногах, спросил имперского офицера:
— А что делать с тем, что наверху?
Лидер общины ответил незамедлительно. Казалось, что его поставленный, командирский голос, нарубает воздух на части.
— Просканировать. Записать со всех ракурсов. Взять образцы. Создать базу данных на жёстких носителях и копировать её. Возврат в общину может быть тяжёлым, но информацию нужно доставить в целости. По завершению зачистить всю эту мерзость, чтобы никаких следов не осталось.
Офицер кивнул и спросив разрешение вышел вон.
Кардинал свернул запись и вздохнул, опираясь руками на круглый стол. Штаб был оборудован в одном из залов административной башни. Выбор пал на это место не случайно, оно было относительно чистым. Не загаженным свастиками на стенах и прочими атрибутами богомерзкой общины, заигрывающей с человеческой плотью и механизмами.
На решение о жёстком, сопряжённом с неслыханным риском и оттого неожиданном для врагов нападении, Кардинала толкнула подготовка ими террористических актов на территории его общины и готовность к экспансии. Но он совсем не ожидал, что, став свидетелем бойни, не будет о ней сожалеть.
И тем не менее — не жалел.
Более пятидесяти процентов от всех убитых принадлежало мутантам. Большая часть жителей мусороперерабатывающего завода, несли на своём теле следы хирургических вмешательств, сопряжённых с имплантацией кустарной кибернетики. Причём мутации были обусловлены не только плохой экологией. Такого и в общине хватало.
Разгадка крылась в пище.
Мусорщики ели людей. А если точнее не только людей, но и изменённых. Обращённые импульсом люди не
