за основу будущей электронной композиции. Задуманное давно будоражило воображение. Но здесь и сейчас уместнее было печальное начало. Ди перебирал клавиши инструмента. Он осторожно начал в тональности ре минор, олицетворяющей скорбь и печаль, постепенно переходя в разрушительное настроение и траурный марш. После последней драматической части Дэн резко встал, громко хлопнув массивной крышкой рояля. Вопросительная пауза повисла в почти звенящей тишине.
– Ди, а где знаменитое ликование завершающего гимна "Оды к радости"? Где счастье, восторг и торжество в побеждающем ре мажоре? – воскликнула Дора.
– Доктор, Бетховен так и не услышал ликования, к тому времени он совершенно оглох, и симфония стала его последним перед смертью сочинением.
Дэн повернулся, чтобы уйти, но чуть не столкнулся с девушкой в больничной пижаме. Она стояла позади музыкального инструмента и вытирала слёзы, крепко прижав к себе подушку.
– Простите, – расстроенно забормотал музыкант, – кажется я испортил всем настроение.
– Молодой человек, Вы ни в чём не виноваты. Она уже больше трёх месяцев не может остановить рыдания. Поэтому и здесь. Плачет и днём, и ночью с тех пор, как её бросил дружок. Несчастная любовь.
Дора Фишман задумчиво вернулась в кабинет. Психиатр знала, что девятая симфония Бетховена совмещает полярные аффекты. Разрушение вечного мрака и сотворение мира. Великое потрясение и миллионы объятий. Изгнание из рая и спасение в вере и любви. Но что с пациентом? Опасная депрессия или всё-таки шизофрения?
Николь выходила из палаты, когда услышала музыку в холле. Парень играл потрясающе. Из грозных раскатов грома и хаоса в начале, музыкант постепенно перешёл на спокойную умиротворенную трель. Как будто лёгкие солнечные лучи с первыми каплями дождя пробились сквозь тяжёлые чёрные тучи и осветили небо надеждой.
Девушка даже забыла про своё горе.
Ещё несколько минут назад пациентка Николь мечтала только об одном – уснуть и не проснуться. Действительно, последнее время она почти беспрерывно лила слезы. Забывалась иногда от сильных антидепрессантов, но ненадолго. Ники вновь и вновь вспоминала, как над ней посмеялся любимый, предложив подружку приятелям взамен проигрыша в карты. Как на её глазах обожаемый Макс приставал к незнакомой стриптизёрше, а когда Ники, унижаясь, умоляла остаться с ней, жёстко ответил:
– Дурочка, посмотри на себя, на что ты рассчитывала? И не надо, плиз, путать спортивные игры с трагедиями Шекспира… Глупенькая корова.
Её красавчик Макс снимался в одной из главных ролей в популярном молодёжном сериале, а девушку иногда приглашали на эпизодические роли. Макс позволял подруге себя любить, и никогда ничего не обещал, но, наконец, озвучил, что думает об их отношениях и откровенно смеялся над ней.
С тех пор Николь перестала есть и горько рыдала. В больницу она попала в критическом состоянии с анорексией. Там Ники сначала кормили через систему, больная вроде бы пошла на поправку, но истерика продолжалась. Бетховенские вариации Дэна разбудили Ники. Неудачные любовные переживания стали неожиданно совершенно мелкими по сравнению с драматическими эмоциями удивительной музыки. Лицо парня показалось девушке знакомым, на одном из фестивалей электронной музыки он, кажется, был ди-джеем. Николь вытерла ещё мокрое лицо и прошла к палате новенького. Дэн неподвижно лежал на больничной койке, скрюченный, как нерождённый человеческий эмбрион, выброшенный в жестокий холодный мир. Она тихонько подошла к парню, погладила по длинным спутанным волосам, обняла за плечи:
– Спасибо за концерт, ди-джей. Мне впервые стало так тепло на душе. Ты потрясающий.
В это время у Дэна ожил мобильный. Звонили из гаража:
– Амин?
– Слушаю, – неуверенно ответил Ди, но разговор прервался.
Музыкант снова задумался. Итак, механик из мастерской, где он оставил для ремонта мотоцикл, почему-то назвал его чужим именем. Именем, которое, по мнению психиатров, дали ему неведомые голоса. Парень ещё раз просмотрел историю звонков. Последний вызов также реален, как и те, пропущенные. И не был галлюцинацией.
Размышления прервал санитар, вызвавший Дэна на встречу с матерью. Анна привезла в больницу фрукты, шоколад, домашнее печенье:
– Твоё любимое, с миндалём, не забыл?
Но Ди ничего не хотелось. Ничего. Просил только рассказать, как вёл себя, что говорил, когда был неведомым Амином. Услышанное поразило. Дэн прижался к матери, как маленький:
– Какой ужас. Мама, мне так плохо, хочу домой.
Дора Фишман не собиралась выписывать, ди-джея из больницы. Она видела, что он находился в состоянии глубокой депрессии и назначила новый курс лечения.
Интерн Михаэль остался в другом отделении, но узнав о назначении пациенту сильных антидепрессантов, предостерёг старшую коллегу:
– Мы до сих пор не знаем, чем, каким заболеванием был вызван у него острый психоз и частичная потеря памяти. И как он может радоваться, если до сих пор не помнит произошедшее?
После первого приёма нового лекарства Дэн ощутил странное опьянение. Голова кружилась с нарастающей скоростью, ноги подкосились… Николь находилась неподалёку и еле успела подхватить парня, проводить до палаты и уложить в кровать.
Ди смотрел на Ники широко открытыми глазами и шептал:
– Самира, сестрёнка, я соскучился. Какой вкусный чай. А вот и Иса.
Иса протягивал к нему руки, приглашая во двор нового дома:
– С возвращением, брат Амин.
Дэн проснулся ночью, почти под утро, с ноющей головной болью. Сон казался явью. Он понял, что неспроста механик по телефону называл его этим незнакомым именем. Как удалось Амину влезть в сознание Дэна? Как узнать, что Амин с Исой замыслили, и зачем им понадобился ди-джей?
Дэн снова закрыл глаза и увидел Самиру. Иса что-то приказывал девушке, её лицо было заплакано.
Самире ночью тоже не спалось, она подошла к окну, где на подоконнике, в лунном свете, сияла орхидея Дэна. Девушка нежно погладила красивый цветок по листьям. Добрый и симпатичный парень с грустными глазами, подаривший это чудо, не выходил из головы. Он был полной противоположностью шейху Абдуле, очередной женой которого, по договоренности в семье, она должна стать в скором времени. Абдул был известен в деревне, как жестокий и властный хозяин. Говорили, что одну из старших жён он забил до полусмерти плетью, а остальные женщины жили в постоянном страхе и регулярно подвергались побоям.
Самира слышала разговоры бандитов о подготовке теракта и догадывалась, какую участь готовят молодому человеку. Она знала, что малейшее неповиновение смертельно опасно для неё самой, но этого доброго парня хотелось спасти любой ценой. Да и представить себя женой Абдула не могла.
Когда у Дэна заработал телефон, террористы по спутниковой связи определили местоположение ди-джея и узнали, где тот находится. Самира услышала из разговоров сообщников, что парень госпитализирован в психиатрической клинике. Она решила, как можно быстрее предупредить Дэна о грозящей ему опасности. За несколько дней до
