встал, открыл свой вещмешок и начал оглядываться, словно в поисках чего-то. Шагнул в сторону, словно за какой-то вещью, и, оказавшись за спиной пленного, наклонился к нему и одним быстрым движением перерезал ему горло. Кровь хлынула потоком, заливая шинель рядового Шмидта. Он повалился на бок, дернулся и застыл.
– Надеюсь, он не мучился, – пробормотал Шубин, затем, повернувшись к своему напарнику, сказал: – Ну что, двигаемся дальше?
И они двинулись дальше на запад. До конца ночи они шли и шли; за все время сделали лишь одну короткую остановку. Ближе к утру пересекли рокадную дорогу, построенную немцами за время длительной обороны этого рубежа. Несмотря на зимнее время, на мороз, дорога была совершенно разбита, выброшенная гусеницами танков земля высилась по ее бокам словно два бруствера. Легко можно было представить, что здесь будет твориться спустя несколько дней, когда начнется таяние снега. Тогда преодоление этой дороги станет большим испытанием для любого. «Вот почему наше командование так торопится начать наступление, а немцы торопятся уйти, – подумал Шубин. – Когда начнется весенняя распутица, двигаться и перевозить тяжелую технику здесь будет невозможно».
Наступило утро, и темнота больше не скрывала разведчиков. Готовясь к этой операции, Шубин планировал, что с наступлением утра они залягут где-нибудь в укрытие и будут там сидеть до темноты. Но теперь, получив от пленного Карла Шмидта сведения об уже начавшемся отступлении вражеских войск, капитан решил изменить этот план. Не могли они с Коростылевым отсиживаться в укрытии, ждать наступления ночи. Дорог был каждый час!
– Я думаю продолжить движение, – сказал он сержанту. – Мне кажется, нам хватит сил пройти еще километров пять. Добраться до промежуточной линии обороны, нанести данные на карту – и только тогда найти подходящее место и лечь спать. А ближе к вечеру двинемся в обратный путь. Что об этом думаешь?
– Ты командир, тебе решать, – ответил Коростылев. – Но вообще-то я согласен, план правильный. Только на открытые места не нужно вылезать. А если они встретятся, проходить их с особой осторожностью.
Шубин кивнул, и они продолжали идти на запад. Спустя полчаса разведчики вышли из леса на дорогу, которая шла в том же направлении, что и они, – на северо-запад. Было ясно, что эту дорогу активно используют немцы. Идти по ней было нельзя, и они снова вернулись в лес, пошли вдоль дороги. Так они шли и шли по редколесью, и ничто не предвещало опасности, как вдруг какая-то деталь на местности привлекла внимание Шубина, и он скомандовал:
– Ложись!
И они оба бросились на снег. Капитан ждал, что впереди прогремят выстрелы, но пока все было тихо. Тогда он осторожно поднял голову и стал осматривать окрестности. И увидел то, что привлекло его внимание: снежный бугор слишком правильной формы впереди, на расстоянии примерно двухсот метров. Это мог быть дзот, а мог быть бронированный колпак. И то и другое не могло стоять отдельно в лесу – такие сооружения создавались как часть крупной линии обороны.
– Давай тихо-тихо сдадим назад, – негромко сказал Шубин напарнику. – Мы слишком близко к ним подошли.
Но едва они начали двигаться назад, как сразу прогремело несколько выстрелов. Пули прошли высоко над головами разведчиков, пока что обстрел не представлял опасности. Хуже было другое: выстрелы означали, что враги их заметили. Надо было отходить, и отходить быстро. Поэтому разведчики сменили тактику: они поднялись и кинулись бегом назад в лес. Вслед им снова раздались выстрелы, и теперь пули вонзались в стволы деревьев совсем близко. Но с каждым шагом они все дальше уходили от опасного места. Шансов попасть в разведчиков у врагов уже не было, и обстрел прекратился.
Пробежав примерно полкилометра, Шубин остановился.
– Кажется, мы нашли этот промежуточный рубеж обороны, – сказал он. – Давай пройдем севернее, там еще посмотрим. Если снова наткнемся на немцев – это точно их рубеж.
Они двинулись прямо на север. Тут впереди показался довольно заметный холм. Такой объект враг никак не мог пропустить: немцы были просто обязаны устроить на холме узел своей обороны.
Разведчики сменили курс; теперь они шли в обход холма, вглядываясь в его склоны. Так и есть: оба одновременно разглядели линию окопов, за ней вторую, пулеметную ячейку, крыши блиндажей… Да, это была немецкая оборонительная линия, призванная задержать наши части, которые будут преследовать отступающие немецкие дивизии. Задание командования было выполнено, можно было возвращаться. Разведчики повернули на восток, собираясь в обратный путь. Но едва они сделали несколько шагов, как снова грянули выстрелы. Стреляли справа, с той стороны, откуда они пришли. Видимо, враги, встревоженные появлением разведчиков перед их запасным рубежом, не ограничились тем, что просто отогнали советских бойцов подальше, но и выслали им вдогонку свою группу.
И как только прозвучали первые выстрелы справа, так сразу же поднялась стрельба и сзади, с того самого холма, который разведчики только что обследовали. Оттуда тоже могли выслать группу преследователей, и тогда положение двоих бойцов стало бы отчаянным.
– Давай левее, и быстро! – скомандовал Шубин.
Им ни в коем случае нельзя было ввязываться в перестрелку – тогда они точно попали бы в окружение и погибли. И разведчики, не отвечая на выстрелы врагов, побежали по заснеженному лесу так быстро, как только позволяли бурелом и снег. Они бежали, забирая влево, уходя и от холма за спиной, и от группы преследования справа. Теперь оба думали лишь об одном: только бы никого из них не ранило. Если ранение будет серьезным, то раненый будет обречен. Он не сможет двигаться таким же темпом, как здоровый товарищ, а тот не сможет его тащить с нужной скоростью. И у раненого будет один выход: залечь и отстреливаться от врагов, сколько хватит патронов. А потом, когда окружат, когда подойдут вплотную, – подорвать и себя, и врагов гранатой.
Но пока что все пули проносились мимо. И они уходили все дальше, дальше. А минут через пятнадцать выстрелы совсем стихли. Как видно, враги отказались от преследования уходящих разведчиков. Правда, они могли сообщить по рации своим частям, стоящим восточнее, на нынешней линии фронта, чтобы те выслали группы для перехвата советских бойцов. Шубин предвидел такую возможность, поэтому спустя некоторое время он изменил направление, взяв курс значительно правее – почти на юг. Так они шли километра три. Теперь немцы не знали, где они находятся, и никакая группа перехвата не могла их поджидать.
Оставалась одна проблема – перейти линию фронта в обратном направлении, выйти к своим. Часто разведчики гибли именно во время такого обратного перехода: наши бойцы на передовой принимали возвращающихся за врагов и открывали огонь.
