собственно, и все, товарищи, что я вам хотел высказать, хотя говорить не хотел…
Потом на трибуне появился Самокопаев, ученик 11-го «В», парень с лицом не то слишком задумчивым, не то с умным. Но слишком. Он говорил медленно и в нос, словно боксер после нокаута!
— Бывало, придешь с улицы домой, пообедаешь, приляжешь на диван… И думаешь, думаешь, думаешь…
О чем?
А так, ни о чем…
О себе то есть.
Ду-уу-умаешь, ду-уу-маешь, ду-уу-умаешь…
Сколько будет дважды два?
Три… Пять… Семь… часов дуууумаешь, дууумаешь, дууумаешь… И вдруг откуда-то из темноты возникает чудовищный вопрос: ну кто я такой? Кто? Ничтожество? Да. Подлец? Подлец. Хам? Не без этого. Дурак? Не без того.
И от этой мысли вдруг становится так сразу светло-светло в комнате!.. Так весело и радостно на душе, что хочется петь, плясать, играть, танцевать… и всю жизнь лежать на диване!..
Среди выступавших была девчонка по фамилии Джульеткина, которая, несмотря на то что была без очков, говорила очень серьезные вещи.
— Мы, школьники, очень любим всякие диспуты, потому что у нас очень много неразрешенных вопросов. Например: может ли девочка потерять гордость и полюбить мальчика первая или она всегда должна не терять гордости и любить вторая?
Этот вопрос у нас неразрешенный. Его в нашей школе не разрешают.
А чего тут разрешать?.. Очень просто: если мальчик старше 16 лет, а девочка еще не доросла — он может полюбить, а ей стыдно. А если наоборот: девочка доросла, а мальчик еще не дорос, то тут с его стороны никакой такой любви быть не может, а с ее стороны может быть только дружба.
Что касается вопроса «Сколько будет дважды два?», то я этого не знаю, мы про это в школе еще не проходили. Что? Зачем тогда пришла на диспут?.. А нам учительница сказала: «Кто сегодня на диспут придет, того завтра спрашивать не будут!»
И наконец на диспуте выступил старшеклассник Сократко — не то второгодник, имевший вид отличника, не то отличник, имевший вид второгодника. Он провозгласил:
— Друзья мои! Дорогие друзья! Мы живем в эпоху покорения космического пространства, атома и счетно-электронных машин, поэтому вопрос о том, сколько будет дважды два, — это один из самых острых, самых жгучих, самых волнующих вопросов. Вот лично я недавно спросил одного знакомого академика: сколько будет дважды два? И он тут же дал мне точный, ясный, абсолютно недвусмысленный ответ: «Не знаю».
Или, например, взять хотя бы нашу замечательную молодежь, вернее, некоторых ее представителей. Все они чего-то там подсчитывают, делят, умножают, логарифмируют, извлекают корни…
А зачем? Мне лично все ясно, все понятно. Как дважды два.
Волга впадает в Каспийское море, лошади едят овес. Земля имеет форму шара, куда ни пойдешь — всюду счастье найдешь. Слышите? Всюду! Так зачем мудрить, чего-то искать, мыслить, дергаться, мельтешиться, когда все готово, все прекрасно и назубок знаешь таблицу умножения, с которой не страшны никакие трудности?!
Вот так. А вообще диспуты — это прекрасно. Тут не может быть разных мнений.
1963
С кого вы пляшете балеты?
«Дорогая Галка Галкина!
Заботясь о своем культурном росте, мы, знатные птицеводы и птичницы колхоза имени Чайковского Завихряйского района, наметили ряд мер, направленных к расширению нашего кругозора. Памятуя слова Максима Горького: «Всему лучшему, что есть во мне, я обязан книгам». — мы уже несколько раз побывали в Москве в Большом театре, где подробно изучили замечательные произведения великого поэта Пушкина «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Руслан и Людмила»… А недавно мы посетили балетный спектакль «Лебединое озеро». Нас привлекло то, что этот балет, судя по названию, рассказывает о жизни в одном из естественных водоемов. Посмотрели мы балет и, признаемся, испытали глубокое огорчение.
В центре спектакля — частная историйка безыдейной любви некоего принца Зигфрида к водоплавающей птице из породы лебедей по имени Одетта. Есть в спектакле подлинные находки — например, счастливый финал. Но, к сожалению, он один на весь спектакль, а зрителю хотелось бы, чтобы счастливый финал был и в начале, и в середине, и даже, если это можно, в антракте…
Интересно также поставлен знаменитый танец маленьких лебедей. Однако с точки зрения жизненной правды было бы куда верней, если бы лебеди, вышедшие на сцену в этом танце, выглядели не такими уж маленькими, беспомощными, инфантильными… «Взвейтесь, лебеди, орлами!» — кажется, так писал один нам известный поэт. И хочется верить, что театр, забывший эти слова и проповедующий своих маленьких героев, еще вспомнит о своем названии — Большой! — и введет в балет «Лебединое озеро», скажем, танец дяди Степы. Конечно, это будет из другой оперы, но зато в спектакле сразу появится необходимая ему мужественная нота, и потом (кто же этого не знает!) присутствие на всякой сцене милиционера в «красивой фуражке» всегда желательно, ибо во всех случаях оно производит на зрителя приятное впечатление.
Конечно, мы понимаем: создатели пьес и спектаклей свободны в выборе тех или иных персонажей (один делает своим героем Лебедя, другой — Рака, третий — Щуку), однако, сосредоточивая внимание на силах зла, на злом колдуне и волшебнике, балетмейстер пляшет здесь явно под чужую дудку.
Посмотрите, как получилось: всему злу, заключенному в собирательном образе Злого Гения, противостоит только Зигфрид, который, между прочим, весь вечер ходит по сцене в таких узких брюках, что ему даже не хочется подражать.
Говорят, у деятелей искусства есть такие книжки, в которые они заносят свои наблюдения и факты. Товарищ балетмейстер, если не поленитесь, запишите: в нашем коллективе ежегодно растет яйценоскость, а три наших лучших петуха пять лет назад ездили в Москву, на часовой завод, где по ним круглые сутки ставили стрелки и проверяли время.
Нет, конечно, в наших сказках еще встречаются кое-где злые гении, но ведь в жизни добрых гениев у нас значительно больше!.. Вот, например, самоотверженный поступок шофера нашей птицефермы Владимира Григорьева, который, несмотря на нелетную погоду и обеденный перерыв, открыл дверцу своей кабины для простой беременной женщины Татьяны Федотовой, которая тут же по дороге родила от счастья восьмерых детей. Спрашивается: смогла бы она это сделать, если бы не помощь, не участие нашего замечательного шофера Григорьева, который, между прочим, еще в прошлом году поступил в заочный литературный институт? А разве не было случая, когда в зобе гуся мы нашли печать нашего колхоза и тотчас же вернули ее председателю?
Вот о ком надо петь и плясать!.. Но почему-то до сих пор наши деятели балетного искусства в своих произведениях показывают разных там Одетт и Злых
