и сестру…
Вот он подрос. Вместе с дедом Матвеем они ходили в ночь на рыбалку, ловили ерша на мормышку, варили уху на косогоре, а дед Матвей все рассказывал, рассказывал, рассказывал — про себя, про свое проклятое дореволюционное прошлое и повторял, повторял, повторял:
— Ай да Васютка!.. Ну и бегать же ты горазд дюже, кубыть тебя раскубыть!..
А Васютка улыбался в темноте своей белозубой улыбкой и смотрел на звезды, мечтая побыстрее кончить школу и поступить в Институт физкультуры на отделение «Шахматы». Он не знал еще тогда, в чем его истинное, настоящее призвание!
Вспомнил Василий Карпуха и свою старую учительницу Марфу Ивановну, которая много сделала, чтобы Василий мог бегать не просто, а грамотным, образованным человеком. И вот пронеслись годы, Василий Карпуха — студент. Конечно, трудно было жить на стипендию, сдавать экзамены, но если бы не упорные тренировки по восемь раз в неделю, учеба и наука не давались бы ему так легко и просто.
И вот тут-то как раз и пришла к Василию любовь. Пришла нежданно-негаданно, в тот самый момент, когда ему в раздевалке кто-то нежно наступил шиповкой на Hoiy. Василий поднял глаза и сразу решил:
«Вот она, дорогая, любимая моя подруга жизни, с которой я буду бегать нога в Hoiy до самой смерти, пока не надоест».
Поженились. Дети пошли. Побежали дети. Все в отца. Василий вспомнил лицо жены, заботливое, доброе, честное… Как там она сейчас?.. Волнуется, небось? Думает, наверное, что я тут без нее в ночное кабаре пошел?.. Нет, дорогая: верь! Пусть мой голос летит через тысячи километров. Ты слышишь, я люблю тебя!.. И я, твой Василий, не в ночном кабаре сейчас, а…
«Ой!.. Где я?.. — подумал Василий. — Где я? Ой!..»
И вспомнил Василий… И вспомнил тут Василий Карпуха, что бежать надо!.. Что если он сейчас, в самую последнюю долю секунды, не обгонит своих соперников, — не быть ему победителем, не стоять ему на пьедестале, не возвращаться ему домой подобру-поздорову…
И когда Макферсон уже почти коснулся грудью ленточки, а Кишке и Лососино приближались к финишу вслед за ним, спортсмен в красной майке вдруг рванулся вперед и — мгновение! — первым разорвал ленточку на мелкие кусочки!
— Кар-пу-ха!.. Кар-пу-ха! — на чистом зарубежном языке кричали зрители.
В связи с этим хочется в заключение добавить, что Международная лига бегунов снова, в который раз, приняла глубоко неправильное, неразумное решение о проведении в следующем году марафонских состязаний вне пределов стадиона. Гораздо удобнее было бы, если бы сорокадвухкилометровую с лишним дистанцию бегуны преодолевали бы на 100-метровой дорожке стадиона, двигаясь туда и обратно, туда и обратно… Пусть сокращаются большие расстояния!»
1962 г.
Круглая цифра
Это было года два назад. В обеденный перерыв вызывает меня к себе Иван Иванович и, плотно прикрыв дверь, говорит:
— Решили мы тебя, Сидоров, выдвинуть стотысячным посетителем общегородской выставки служебного собаководства. Не возражаешь?..
— Спасибо, — говорю. — Но только у меня уже есть общественная нагрузка: я цветы у Доски почета поливаю и в прошлом месяце бумагу для стенгазеты купил!
— Знаю, — проникновенно говорит Иван Иванович, — знаю, что трудно тебе!.. А кому сейчас легко?.. Читал, что в Конго творится?
— Ладно, — говорю, — уговорили. Постараюсь оправдать.
…Выставка располагалась на территории Парка культуры и отдыха. Над входом висело огромное полотнище: «Четвероногий друг лучше двуногих двух».
Я хмыкнул и сразу направился в дирекцию — фанерный с колоннами домик в конце аллеи. Главный администратор выставки встретил меня вопросами:
— Ваша профессия?
— Токарь.
— Неплохо!.. Есть ли родственники за границей?
— Нет.
— Хорошо!.. А кто ваши родители?
— Отец погиб на войне…
— Очень хоро… то есть плохо, конечно!.. Но вы пока подходите по всем пунктам…
Через пять минут мне торжественно выдали билет № 100 000.
…В тот же день, вечером, в назначенное время, я вторично явился на выставку — в своем черном праздничном костюме и галстуке бабочкой. Перед входом меня остановил человек с нервным, как у хорошего убийцы, лицом. Это был Режиссер телепередачи.
— Зачем вы так хорошо оделись?.. Это же явная липа! — свирепо зашептал он мне на ухо. — Вы же наш простой, незаметный рабочий… Глядя на вас, телезрители должны понять, что таких, как вы, стотысячных посетителей, — у нас миллионы!
Он хлопнул в ладоши, какие-то люди тотчас набросились на меня, оттащили в сторону, в темноту, к деревьям, и через мгновение я оказался в сером замасленном комбинезоне, надетом поверх моего черного костюма.
— Ваш билет? — лукаво спросил меня контролер.
Освещенный прожекторами, я растерянно рылся в проклятом комбинезоне, прекрасно зная, что билет лежит далеко, во внутреннем кармане пиджака.
— Дома оставил… — сказал я вдруг.
— Ну, ничего, ничего… — сказал контролер поспешно. — Мы вам верим!..
И с ласковым рычаньем пропустил меня так.
— Уважаемый товарищ! — встал передо мной Главный администратор. — Вы наш стотысячный посетитель! Разрешите преподнести вам скромный памятный подарок — альбом с портретами наших лучших легавых!
В тот же миг оркестр заиграл «Собачий вальс». Группа собаководов повела меня по выставке. Ходили мы долго, и я так устал, что в конце мне захотелось самому встать на четвереньки.
Когда осмотр кончился, меня окружили корреспонденты. Защелкали фотоаппараты, вопросы посыпались со всех сторон.
— Ну, что я могу сказать?.. Выставка мне понравилась! — сказал я и почувствовал, как у меня начинает кружиться голова. — Каждая собака имела здесь все возможности, чтобы показать свой талант, свое искусство, — будь то последняя дворовая шавка, не имеющая имени, или знаменитая, с высотой в холке до 120 сантиметров, псина из породы саблезубых волков!
И действительно, на выставке были представлены псы самых разных пород. Из Англии, Франции. Италии… Была там также кошка из слаборазвитых стран.
Главный администратор чуть не плакал от счастья. Но тут, видно, я дал промашку. Я похвалил одну болонку — и увидел, как Главный администратор побледнел. Желая исправить ошибку, я для вида тут же обругал какую-то борзую.
— Боже, что он несет! — вдруг схватился за голову Главный администратор. — Ведь у этой суки 15 медалей, а болонка даже зайца удушить не может!
Передо мной все поплыло, ноги подкашивались в коленях.
— Кэк вы от нос ит из к кошкам? — спросил меня корреспондент иностранного агентства, сразу оказавшийся тут как тут.
— Ай лав Мурка! — бодро сказал я. — Но «У попа была собака» ай лав еще больше!
— Он сошел с ума! — завопил Главный администратор. Тотчас погасли прожектора, телепередача прекратилась. Откуда только возникли силы — воспользовавшись темнотой, я скрылся в неизвестном направлении, потеряв по дороге альбом с легавыми.
…Сейчас я в полной безопасности. Живу хорошо. Работаю. Правда, иногда
