Солдаты 1-й польской бронетанковой дивизии пьют чай в районе сосредоточения неподалеку от Кана 7 августа 1944 года, за день до своего боевого крещения.
Во-первых, он решил проводить прорыв первой линии обороны в темное время суток, хотя и представлял себе, как нервно отреагируют на его предложение командиры танковых подразделений. Во-вторых, он настаивал, чтобы отряды пехоты перебрасывались через первую линию обороны противника в специальных бронированных транспортерах. Танковый авангард, таким образом, не будет зависеть от скорости передвижения пеших войск и сможет сам выбирать оптимальный темп наступления. Понимая, что практическое освоение его идей потребует времени, Симондс потребовал, чтобы все задействованные в будущей операции подразделения получили не менее недели на подготовку и специальные тренировки. Черновой план будущей операции и новшества, предложенные Симондсом, были оперативно одобрены генералом Крераром и к воплощению их в жизнь приступили еще до того, как 1 августа 1944 года планируемый удар на Фалез получил официальное наименование «Тоталайз» (Totalize).[1]
Идея доставлять штурмовые отряды пехоты к позициям противника под защитой брони была не так уж нова. Первые попытки осуществить подобное предпринимались еще летом 1918 года во время наступления на Амьен. Тогда для перевозки пехотинцев были использованы танки, однако поездка в душном, тесном и вызывающем клаустрофобию брюхе стального монстра стала настолько серьезным испытанием для солдат, что большинство из них после высадки из бронированных машин оказалось физически не способно идти в бой. Разного рода попытки транспортировать пехоту под прикрытием брони принимались и в ходе Второй мировой войны, однако используемые для этого легкие бронетранспортеры не обеспечивали должной защиты и мало чем отличались от обычных грузовиков. На поле боя бронированные транспортеры пехоты должны были обладать практически такой же защитой и мобильностью, что и танки, которые им предстояло сопровождать.
Фактически операция «Тоталайз» стала первым масштабным прецедентом применения такого рода техники. Поскольку подобных бронемашин просто не существовало, Симондсу пришлось импровизировать. Основным кандидатом на роль транспортера пехоты стала установка М7 «Прист» (Priest) – 105-мм самоходное орудие на базе танка М4 «Шерман». В 1943 году эти произведенные в США боевые машины были временно переданы британским и канадским частям для оснащения полевых артполков. Незадолго до начала операции «Тоталайз» в артполках 21-й армейской группы самоходные орудия «Прист» стали заменять на буксируемые 25-фунтовые орудия и САУ «Секстон» (Sexton), при этом все исправные установки М7 предстояло вернуть в собственность армии США. Осматривая одну из них, Симондс поймал себя на мысли, что если убрать из боевого отделения орудие, то там будет достаточно места для перевозки пехотного взвода. Поскольку формально САУ принадлежали американцам, Симондс обратился к Крерару с просьбой добиться разрешения на временное переоборудование «Пристов». Крерар, очевидно, был уверен в позитивном ответе американцев, потому что уже 31 июля заместитель начальника инженеров и механиков при штабе 1-й канадской армии бригадир Грант получил задание срочно сформировать специальное подразделение, которое будет заниматься конверсией САУ «Прист» в транспортеры пехоты.
Офицеры и члены экипажей танков штаба 4-й канадской бронетанковой бригады на оперативном брифинге в Воселе 7 августа 1944 года. Судя по мешкам с песком, окружающим ходовую часть танков, и выемкам земли рядом с «Шерманом» на заднем плане, солдаты оборудовали укрытия под днищем своих машин.
Крайним сроком завершения работ было назначено 9 августа. Под руководством Гранта командир 2-й полевой танковой ремонтной базы майор Уигган развернул специальную мастерскую, куда были временно сведены 250 рабочих технических и инженерных служб. Мастерская получила собственное имя «Кенгуру». Официальное распоряжение штаба 21-й группы армий о переоборудовании САУ «Прист» в бронированный транспортер пехоты поступило утром 2 августа, и уже в полдень рабочие приступили к демонтажу орудий с первых 15 установок. Фактически переоборудование состояло в удалении орудия, лафета, щита, сидений для расчета и лотков для боеприпасов, а также заделке отверстия, образовавшегося в корпусе после удаления вооружения. Помимо перестройки корпуса осуществлялись полная проверка и ремонт ходовой части, а двигатели машин либо заменялись новыми, либо полностью перебирались. 3 августа мастерская изготовила пробный экземпляр, который сразу же переправили в штаб 2-го канадского корпуса для инспекции и одобрения. Работы в мастерской шли в авральном режиме. К полудню 6 августа было переоборудовано 76 «Пристов», которые в новой своей ипостаси получили техническое наименование «специально переделанные танки, предназначенные для перевозки боевого взвода пехоты каждый». Более кратким полуофициальным названием транспортера стало «Кенгуру» (в честь мастерской, проводившей работы по переоборудованию), однако в войсках наравне с ним использовалось и шуточное прозвище «Священник, лишенный сана» (Unfrocked Priest).
Бронетранспортеры «Кенгуру» с пехотой 1-го батальона полка Черной стражи движутся к месту сбора войск левой британской колонны у деревни Кормель вечером 7 августа 1944 года. 72 бронетранспортера «Кенгуру» (или как их прозвали солдаты «Лишенный сана священник») были по приказу генерала Симондса переделаны из САУ М7 «Прист» (Священник) силами специальной мастерской канадской 2-й полевой танковой ремонтной базы. На первых машинах отверстие в лобовой броне, возникавшее после демонтажа орудия заделывали броней, затем, когда запасы брони подошли к концу, для этих целей стали применять стальные листы и мешки с песком.
По документации бронетранспортер предназначался для переброски десяти пехотинцев и двух членов экипажа, но в реальности в «Кенгуру» могло помещаться до 20 солдат.
Другая инновация Симондса – массированная ночная атака силами бронетехники и моторизованной пехоты – также требовала тщательной подготовки.[2]
Самой серьезной проблемой, с которой предстояло столкнуться экипажам танков и бронемашин в ходе ночного наступления, была навигация. Обзор из танка даже при свете дня весьма ограничен, а в темное время суток и при отсутствии четких ориентиров даже простой марш по шоссе превращается в серьезное испытание. Между тем, солдатам Симондса предстояло наступать под огнем противника тесным строем в рамках крупного соединения. При этом местность южнее Кана еще со времени проведения операции «Гудвуд» была изрядно разбита бомбами и снарядами, а деревни и лесные массивы не имели каких-либо явных отличительных признаков, упрощающих ориентацию на местности. В таких условиях привлечение дополнительных средств навигации становилось жизненно необходимо. Луна в этот период всходила после полуночи, однако велика была вероятность облачности, да и рассчитывать, что одного лунного света окажется достаточно, было чересчур самонадеянно.
В связи с этим первой мерой, предпринятой штабом Симондса, стало обеспечение искусственного освещения. От использования осветительных снарядов пришлось сразу же отказаться – запас их был незначительным, кроме того, это потребовало бы отвлечения части 25-фунтовых орудий от запланированной артподготовки. Гораздо менее затратным средством был так называемый «Лунный свет Монти», неоднократно применявшийся британцами в пустыне. Мощные прожекторы батарей ПВО направлялись вертикально вверх и их лучи, отраженные от облаков, освещали поле боя. Но этого было недостаточно.
Сержант из эскадрона «С» 1-го полка Нортгемптонширских Йоменов распределяет упаковку ежедневных рационов среди экипажей танков накануне операции «Тоталайз». Башня танка «Шерман I» с собственным именем Helmdon на заднем плане частично камуфлирована с помощью полос джута, прикрепленных к маскировочной сетке. Второй танкист справа – Кен Таут, ставший позже военным историком.
Офицер связи при штабе Симондса предложил внедрить расширенную радионавигационную поддержку, подобную той, что использовалась обеими воюющими сторонами для наведения на цель бомбардировщиков. Суть предложения состояла в том, чтобы посылать вдоль оси наступающих колонн сигналы морзянки разной интенсивности. Офицеры-штурманы в головных машинах каждого подразделения будут ловить эти сигналы с помощью своих раций, при этом, если танк слишком сильно отклонится на запад, то штурман будет слышать передаваемые морзянкой точки, если же на восток – то тире. Считалось, что отклонение от выбранной оси движения при этом не превысит 200 метров в каждую сторону на дальности в 6 миль от передатчика. Недостаток состоял в том, что навигатор должен полностью сконцентрироваться на приеме сигналов и не отвлекаться на происходящее вокруг.
