серьезныя особенности и требуетъ основательныхъ знанiй, как справедливо замѣтилъ нашъ предпрiимчивый и талантливый соотечественникъ Ст. Карл. Джевецкiй въ отвѣтъ на запросы Морского Техническаго Комитета: "постройка корпуса современной подводной лодки по своей трудности представляетъ работу вполнѣ исключительную, при выполненiи которой необходимо преодолеть очень много разнаго рода техническихъ особенностей, нужна и опытность, и находчивость со стороны строителя, и самая постройка должна отличаться особенною тщательностью выдѣлки всѣхъ мелочей, всецѣло поглощая заинтересованное вниманiе изобрѣтателя. Между тѣмъ, какъ трудно разсчитывать, чтобъ на большомъ заводѣ руководитель постройки удѣлилъ такое неослабное вниманiе, принявъ во вниманiе сравнительную малоцѣнность подводныхъ лодокъ для всякой верфи".
Поэтому, думается, далеко еще недостаточно имѣть тѣ диллетантскiя знанiя и энергiю, которыя прежде давали возможность, пользуясь полною невѣжественностью большинства въ этомъ спецiальномъ дѣлѣ, сооружать цѣлую серiю всевозможныхъ, нерѣдко даже каррикатурныхъ типовъ подводныхъ лодокъ, полное собранiе которыхъ можно видѣть въ книгѣ гражданскаго инженера G. Z. Pesce: "La navigation Sous-marins", par F. Forest & H. Noalhat. Paris 1900.
Только съ тѣхъ поръ, какъ практическiе американцы дали новый толчекъ, объявивъ конкурсъ къ марту 1885 года, съ солидной премiей за лучшiе проекты подводныхъ лодокъ, дѣло стало на рацiональную почву математическаго подсчета спецiалистовъ кораблестроителей и техниковъ, отъ которыхъ только и можно серьезно ожидать, что мы накануне изобрѣтенiя вполнѣ удовлетворительнаго типа подводной лодки.
Разобравшись въ вопросахъ подводнаго плаванiя, не трудно придти къ положительному выводу о томъ, что плавать подъ водою вполнѣ возможно и что въ будущемъ, быть можетъ, не особенно далекомъ, подводное плаванiе должно получить права гражданства, по крайней мѣрѣ, въ военномъ дѣлѣ, но сомнительна его утилизацiя въ коммерческомъ, несмотря на широковѣщательныя статьи и обѣщанiя нѣкоторыхъ изобрѣтателей; что касается научныхъ цѣлей и горизонтовъ на днѣ морей, а тѣмъ болѣе океановъ, то на эти указанiя, конечно, серьезно смотрѣть нельзя, какъ нельзя также серьезно относиться къ заявленiю мореплавателя Норденшильда, увѣряющаго, что будто бы на днѣ морей, имъ развѣданныхъ, не оказалось никакой жизни.
Что касается послѣдняго обстоятельства, то еще не такъ давно изъ устъ нашего не менѣе извѣстнаго и ученаго изслѣдователя, бар. Ф. Ф. Врангеля, мы слышали, что при глубокомѣрныхъ изслѣдованiяхъ Чернаморскаго бассейна и драгированiя на глубинѣ до 8.000 метровъ жизнь оказалась чрезвычайною: вездѣ замѣчалось присутствiе рыбъ, ракообразныхъ, моллюсковъ, морскихъ звѣздъ, растенiй и т. п.; то же говоритъ и датскiй зоологъ О. Мюллеръ, доставившiй съ глубины богатый матерiалъ и множество животныхъ[2]; къ тѣмъ же результатамъ, наконецъ, пришла англiйская экспедицiя 1876 г. на Challenger, но никому до сихъ поръ за исключенiемъ бр. Карышевыхъ, не приходила серьезная мысль пользоваться для такихъ цѣлей подводными лодками.
У насъ тоже не упускали случая, какъ только къ тому представлялась возможность, наблюдать подъ водою, что дѣлали интеллигентные водолазы-офицеры, примѣтившiе различныя особенности и явленiя на глубинѣ морей; такъ напр. при поискахъ Русалки сдѣланы были наблюденiя надъ строенiемъ дна, обнаружено присутствiе въ нижнихъ частяхъ хлористаго желѣза, изучено влiянiе морскихъ таракановъ (Colinera cylindracea) на утопленниковъ, которые, благодаря низкой температуре на глубинѣ Финскаго залива и этимъ ракообразнымъ, быстро съѣдающимъ тѣла, никогда не всплываютъ (явленiе, породившее массу толковъ и замѣченное какъ при гибели Лефорта, такъ и при крушенiи Русалки). Въ заграничныхъ водахъ, отличающихся своей прозрачностью, также дѣлались наблюденiя на днѣ.
Кромѣ того, необходимо указать на наблюдательный приборъ нашего соотечественника, а именно на "подводную камеру" для двухъ наблюдателей, механика С.-Петербургскаго воздухоплавательнаго парка А. Е. Гарута, предложенную имъ для отысканiя Русалки.
Затѣмъ, въ 1884 году на выставкѣ въ Ниццѣ была выстроена по чертежамъ инженера Тозелли "Подводная обсерваторiя" для спуска наблюдателей на глубину до 250 метр.; это былъ стальной цилиндръ дiаметромъ въ 3 метра и высотою 10 метровъ; подраздѣлялся онъ на три части: верхняя или машинное отдѣленiе содержало воздушные резервуары, гдѣ необходимый для дыханiя и вентиляцiи воздухъ былъ сжатъ до 40 атмосферъ; средняя или инструментальное отдѣленiе заключало въ себѣ всѣ приборы для наблюденiй за расходомъ воздуха, давленiемъ, глубиною погруженiя, тутъ же находились термометры, телефоны и телеграфъ для сообщенiя съ людьми на поверхности воды ("обсерваторiя" спускалась съ особаго парохода на стальномъ кабельтовѣ и представляла такимъ образомъ какъ бы подводный ballon captif); нижняя часть или обсерваторiя имѣла 14 сидѣнiй для наблюдателей; которые имѣли предъ собою толстыя стекла иллюминаторовъ, а въ самомъ центрѣ дна камеры стекло въ 60 сантиметровъ дiаметромъ, чрезъ которыя очень удобно было наблюдать флору и фауну морского дна, привлекаемую электрическимъ освѣщенiемъ обсерваторiи. Общiй вѣсъ аппарата съ командой и пассажирами равнялся 46.000 килогр.
Другой подводный аппаратъ, спущенный въ 1897 г., это — «подводный труженикъ» графа Piatti dal Pozzo, шаровой формы; онъ имѣлъ въ виду дать возможность человѣку работать на глубинахъ, недоступныхъ водолазамъ, помощью механическихъ наружныхъ приспособленiй.
Отсюда видно, что стремленiе проникнуть на дно морское и производить тамъ не только наблюденiя, но и работы, было достигнуто очень удовлетворительно, но это, понятно, было невозможно во времена Плинiевъ, Гумбольдтовъ и другихъ представителей прошлыхъ вѣковъ.
Бр. Карышевы въ своей брошюркѣ «о подводномъ плаванiи» сулятъ открыть эру коммерческаго плаванiя на большихъ подводныхъ судахъ и обѣщаютъ спуститься ниже 1000 футовъ, говоря, что «честь, слава и деньги посыпятся тому, кто первый спустится на подводной лодкѣ въ глубь океановъ», но вѣдь эти широкiя обѣщанiя не выразились даже въ практическомъ началѣ постройки и потому, думается, не заслуживаютъ вниманiя.
Переходя къ разбору главнѣйшихъ условiй подводнаго плаванiя, придется свести ихъ къ слѣдующему:
I. Форма корпуса, какова бы она не была, не устраняетъ влiянiя на устойчивость курса — дѣйствiя гребныхъ винтовъ, практической не полной симметрiи и разности давленiя воды на верхнюю и нижнюю часть подводной лодки, даже при ея теоретической полнѣйшей симметрiи. Полученныя опытныя данныя способны дать лишь небольшую увѣренность въ опредѣленiи наилучшей формы подводнаго судна и по возможности согласить въ немъ удовлетворительнѣйшiя качества кораблестроительныхъ и механическихъ элементовъ. Надо замѣтить однако, что этотъ длинный опытный путь и многочисленныя попытки угадать общiя законы сопротивленiя воды на движущiеся суда непосредственно изъ опытовъ оканчивались неудачно, однако неоспорима польза учрежденiй, каковы — опытные бассейны для испытанiя моделей — въ Англiи Фруда съ 1870-хъ годовъ, въ С.-Петербургѣ — 1892 г., въ Брестѣ, Вашингтонѣ, Берлинѣ, Спецiи и др. — Полученныя въ нихъ данныя и вычисленныя индикаторныя силы бываютъ согласны съ дѣйствительными, но иногда значительно отступаютъ; поэтому они ничѣмъ не лучше аналитическихъ и эмпирическихъ формулъ, вычисленныхъ учеными à priori. Формулы эти прiобрѣтаютъ извѣстную историческую цѣну, какъ, напримѣръ, полученныя генiемъ Ньютона, котораго задачи подводнаго плаванiя также интересовали. Такъ, напримѣръ:
назвавъ черезъ R — давленiе воды на тѣло, погруженное въ нее;
A — основанiе цилиндра,
