Я хотел построить клетку размером с небольшой шкаф, которая поместилась бы на балконе. В такой клетке Веллингтон мог бы летать вверх и вниз, делая несколько взмахов крыльями. Тогда он бы наслаждался в мое отсутствие свежим воздухом, да и по ночам ему было бы гораздо интереснее, а от непогоды его защищал бы балкон, расположенный сверху. Конечно, он находился бы всего в метре от окна спальни соседней квартиры, но, к счастью, соседка Линн была моей хорошей подругой и не любила консьержа так же, как и я. Я заверил ее, что совы этого вида, Athene noctua, не издают громких звуков по ночам. Конечно, твердой уверенности у меня не было – скорее, надежда, но выяснилось, что это действительно так. Поскольку Веллингтон оказался так далеко (и так высоко!) от своей естественной среды обитания, у него не было оснований помечать территорию криками – да и вряд ли его бы кто-нибудь услышал.
* * *
Я извел несколько листов ватмана, прежде чем сумел создать приемлемый чертеж. Балкон был маленький, и дверь располагалась в торце. Поэтому клетка могла быть не более полуметра шириной – иначе я не сумел бы протиснуться рядом с ней. Но при этом я мог сделать ее в два метра в длину и два метра в высоту. Заднюю стенку я собирался сделать глухой – как в телефонной будке. Кроме того, нужно было предусмотреть небольшое убежище, где Веллингтон мог бы укрываться от окружающего мира (а такое случалось почти постоянно). Возле входа я собирался установить жердочку и полку, на которой он мог бы есть. Остальные стенки должны были быть затянуты проволочной сеткой на деревянной раме. По углам на разной высоте я решил установить пару жердочек.
Меня трудно назвать мастеровым, но я считал, что придуманная мной дверца – это гениальное изобретение, заслуживающее обращения в патентное бюро. Совиный клапан двойного действия Уиндроу представлял собой сетку на деревянных рамках, по размерам совпадающих с внутренними размерами клетки. Эти рамки были установлены на ближнем конце длинной передней стороны. Фактически это оказалась двойная дверь: одна открывалась внутрь, другая наружу. Мне достаточно было убедиться, что Веллингтон находится внизу в дальнем конце клетки, и потянуть за проволоку, которая закрывала внутреннюю дверцу по всей ширине, чтобы заблокировать птицу. После этого я мог открыть внешнюю дверцу, войти и закрыть ее за собой. Так я тоже оказывался в совиной клетке.
Места было достаточно, чтобы я мог закрыть за собой и внутреннюю дверцу и оказаться с Веллингтоном в одном пространстве, при этом от внешнего мира его отделяла одна дверь. Там я мог посадить его в корзинку и повторить весь процесс в обратном порядке, чтобы внести его в комнату. Преисполненный гордости за свои инженерные таланты, в субботу утром я отправился в местный хозяйственный магазин. Там я нашел все необходимое, но оказалось, я кое-что не продумал – как тяжело мне будет протолкнуть тележку с восемью толстыми двухметровыми досками, тремя огромными листами толстой фанеры (для Веллингтона только самое лучшее!) и солидным рулоном проволочной сетки через узкий выход супермаркета. Второй акт этой комедии происходил на парковке, где я пытался надежно устроить покупки на крыше машины. («Мамочка, а почему этот смешной краснолицый дядька с окровавленными руками держит обрывки веревки и ругается?»)
В полдень, успокоившись банкой холодного пива и отсутствием человеческого общества, я разложил все купленное на полу гостиной и принялся за работу. Я собирался сделать каждую стенку клетки по отдельности, а затем вытащить их на балкон и собрать. План казался вполне разумным, но следующие тридцать шесть часов продемонстрировали всю мою несостоятельность в роли плотника-самоучки. Что бы я ни измерил, я постоянно ошибался на полсантиметра в ту или другую сторону. Каждый отрезанный кусок проволоки непременно впивался мне в ладонь. Каждый гвоздь сгибался, не желая входить в узловатое дерево, стоило лишь ударить по нему молотком. Винты расщепляли доски. А в воскресенье утром оказалось, что мне не хватает трех жизненно необходимых уголков.
К вечеру воскресенья я был абсолютно обессилен. Я вспотел, меня с ног до головы покрывали опилки, а пол гостиной напоминал строительную площадку – но, слава богу, мой план все же осуществился. Роскошная клетка стояла на балконе. Деревянные рамы, покрытые слоем водо стойкого лака, сияли, хитроумно устроенная дверь работала, пол клетки покрывали газеты – настоящий совиный дворец. Наконец-то Веллингтон попал в свое жилище, но, судя по его виду, он не испытывал ни малейшей благодарности. Трясущимися руками я налил себе пива и сел в кресло. Тут раздался звонок в дверь. Это был Аттила – наш консьерж.
Мы с ним недолюбливали друг друга с момента моей вечеринки в честь новоселья – то есть уже много лет. Понимая, что наличие Веллингтона нарушает условия моего проживания в этой квартире, я собрал всю смелость и приготовил пространную речь в свою защиту. После того, через что мне пришлось пройти в эти выходные, я сумел бы отстоять свою правоту даже в Верховном суде. Но, к моему изумлению и облегчению, оказалось, что защищать запретное живое существо не придется. Проблема заключалась в другом. По каким-то не замеченным мной пунктам договора об аренде мне запрещалось иметь на балконе предмет, который понижает статус жилого дома. Поскольку мой балкон выходил на газовую станцию, окруженную двухэтажными ветхими домиками, подлежащими сносу в течение года, трудно было представить, что я хоть как-то мог испортить эстетический облик этого района. Тем не менее, консьерж требовал, чтобы я немедленно убрал свой «шкаф». К моему облегчению, более глубоко исследовать этот вопрос он не стал, и я пообещал принять все меры.
Рано утром я вышел на улицу, чтобы провести разведку. Изучив вид нашего дома с разных точек, я обнаружил, что виднеется лишь верхняя часть клетки, но только с расстояния в сто пятьдесят метров или более. Клетку почти полностью скрывал парапет балкона и глубокая тень, отбрасываемая верхним балконом. В глаза бросалась только яркая, сверкающая крышка клетки. Тяжело вздохнув, я отправился покупать полгаллона матовой черной краски. Тщательно наложенный блестящий лак сыграл со мной злую шутку. К обеду я выбрался на повторную разведку – теперь жилище Веллингтона было совершенно незаметно с земли. Поскольку по условиям аренды иметь цветы на балконе не запрещалось, я приобрел быстрорастущий виноград и ведро компоста. Через несколько недель Веллингтон окончательно замаскировался, а аппаратчик домовладельца больше ко мне не приставал.
* * *
Через пару недель остро встала проблема питания моей совы. Я нашел несколько птицеферм поблизости и убедился в том, что они могут продавать мне цыплят, но ехать за ними нужно было рано утром, чтобы местный свиновод не успел забрать все остатки. Поскольку я оказался страшно загружен на работе и не мог найти времени, то забрал цыплят только в субботу. Ко вторнику у меня осталось всего два цыпленка, и ситуация стала критической. Втайне я надеялся соблазнить Веллингтона другим мясом, если оно будет свежим, нарезанным на мелкие кусочки и украшенным клочками пуха или перьев, необходимых для совиного пищеварения. Может быть, взять сырого кролика – при условии, что он будет экологически чистым? Из детства я помнил, что осенью в лавках мясников вывешивают целые ряды подстреленных кроликов, из которых в подставленные оловянные миски стекает кровь. В Лондоне таких поставщиков, обслуживающих рестораны, можно было найти в Сохо – всего в десяти минутах ходьбы от нашего издательства в Ковент-Гарден. В обед я отправился на прогулку и стал искать мясника, который продает дичь au naturel. Охота оказалась безуспешной; современный город не хотел, чтобы ему напоминали, откуда берется мясо.
К следующему дню проблема так и не была решена. Я решил забраться подальше. Уже давно ходили слухи, что в «Хэрродсе» в Найтсбридже можно купить абсолютно все. Гастроном этого роскошного магазина пользовался заслуженной славой. Обеденный перерыв у меня был достаточно длинным, и я на метро отправился на запад. Когда я вошел в этот немыслимый по своей роскоши храм гастрономии и уверенно направился к мясной стойке, то сразу же заметил ряд кроликов, аккуратно развешанных вдоль мраморной стены. Они выглядели исключительно благопристойно – под стать окружающей обстановке.
Я был так сосредоточен на своей цели и так счастлив этой находке, что даже не продумал речь. Седовласый, безукоризненно одетый джентльмен с достоинством епископа поинтересовался:
– Сэр, чем я могу вам помочь?
– Я бы хотел кролика, если не возражаете.
– Разумеется, сэр. Сэр хочет приобрести кролика с фермы или дикого?
