– Ходатайствуете за молодых и талантливых?
– Увы. – Макаров достал наброски Тринклера. – За автора этих эскизов ручаться поздно. Убит неприятельскими агентами ради того, чтоб его изобретения не увидели свет.
– Бронированная самодвижущаяся машина, – кивнул Александр Петрович. – Что ж, мысль не нова. Но пришло ли время воплотить ее в металле – вот в чем вопрос?
– Вы безусловно правы, – энергично согласился Макаров. – Подводные лодки тоже давно придуманы, а создать боевой корабль удалось лишь в конце прошлого века, когда появились компактные двигатели. Безвременно покинувший нас Густав Тринклер изобрел удачный нефтяной мотор, превосходный в сравнении с машиной Рудольфа Дизеля. Только сейчас в наших руках оказались шасси на бесконечной железной ленте, компактный силовой привод и пулемет Максима. Соединив их вместе, получим невиданное оружие против проволочных заграждений и пехоты, укрывшейся за пулеметчиками.
Вернандер порылся в груде сложенных на столе папок и вытащил одну из самых тонких.
– Вот что прислал наш военный атташе из Англии. Тут же посыпались предложения зашить сей аппарат железом и поставить пулемет.
Газетная вырезка рекламировала гусеничный трактор с паровой машиной, куда более мощный, нежели «дедушка» Гиткота.
– Вы позволите? – Степан Осипович придвинул снимок поближе к себе и Бергу. – Не думаю, что получится. Силовая часть – паровая, громоздкая. Крутящий момент передается цепью, вынесенное за раму колесо, очевидно, служит для поворота. Это не боевая машина. Разве что тягач для больших гаубиц.
Начальник управления убрал «особо секретное» донесение с фотокарточкой, напечатанной в британских газетах, и попробовал перевести разговор в практическое русло.
– Господа мореплаватели! Ваш бронированный самоход – стоящее начинание. Однако же должен сразу предупредить вас: денег на инженерные изыскания на 1905 год казна вам не выделит. Разве что на выкуп работающего аппарата, ежели докажете комиссии его пригодность.
– Нас это не останавливает, – отмел главное возражение Макаров. – Проект и постройка первого образца основана на приватно собранных средствах.
– Так в чем же дело?
– Требуется иная помощь. Мы с Александром Маврикиевичем не в состоянии наладить патронаж сего предприятия. Прошу привлечения толкового военного инженера, искушенного в огневой поддержке пехоты и артиллерии на поле боя.
– Чаете невозможного, уважаемый Степан Осипович. Судите сами. Военно-инженерная служба касается дел, так сказать, неподвижных. Фортификация, мосты, переправы, минирование, связь между штабами. Артиллеристы, кроме пушек, ничего знать не хотят.
– А железнодорожники?
Вернандер, как никто осведомленный о лучших умах России в инженерном деле, напряг память.
– Александр Парфеньевич Бородин непременно помог бы, но, увы, представился недавно. Разве что Нольтейн, Егор Егорович, светлая голова. Нет, господа, не ходите к ним. Я изучал бронирование поездов по опыту англичан в войне с бурами. Там ничего общего с этим. – Генерал тронул папку с фото гусеничного трактора. – Скорее с крейсерами. Броневой вагон весит две с половиной тыщи пудов, несет морскую пушку. Вам же нужно в одном аппарате и мотор, и броню, и оружие, и чтобы ваш Змей-Горыныч, если и не летал, то хотя бы ползал по полю. Сожалею, но лучшие инженеры по транспорту и механизмам трудятся именно под крышей Морского ведомства, которое к делам сухопутным равнодушно по природе своей.
– То есть выхода нет? – огорченно проскрипел Берг.
– Дам я вам неожиданный совет, обычно в кабинетах Военного министерства сие не приветствуется. Обратитесь к партикулярным промышленникам.
– Это дело нехитрое. А как же военный надзор? Создаем оружие все же, а не примус.
– Отправлю вас к человеку, любезный Степан Осипович, которому можно доверить работу с чем-то ответственней примуса. Вот пожалуйте. – Чиновник черкнул на бумаге несколько строк. – Петр Александрович Фрезе, прошу любить и жаловать. Дворянин, служил в армии и по цивильной части, титулярный советник. Ныне автозаводчик, казна для армии у него авто закупает, не хуже заграничных. А как только что-то путное выйдет, попрошу не терять времени на бюрократию и прямиком ко мне. Я великому князю как надо преподнесу, там, бог даст, дело выгорит.
На этом питерская эпопея Макарова закончилась, незамерзающее Желтое море требовало его непременного присутствия. Японцы опасались русских подводных кораблей, но главное – командовавших ими людей. Поэтому на первое российское автопредприятие Берг отправился без друга-адмирала, в сопровождении обоих молодых дарований – Дмитрия Менделеева и Николая Брилинга.
«Экипажная фабрика Фрезе и К°» разместилась в Питере по адресу: Эртелев переулок, дом 10. Привыкшего к масштабам Путиловского, Обуховского, Кронштадтского заводов Александра Маврикиевича увиденное откровенно смутило. Небольшая мастерская с дюжиной рабочих, склад и контора – вот и вся фабрика. Тем не менее ее владелец и директор открыто гордился своим начинанием, рассказывал о самобеглой коляске, то бишь первом русском авто, грузовиках, перевозящих до тонны в кузове, омнибусах для городского сообщения. Он без раздумий согласился принять заказ на бронированный самоход.
Бергу, имевшему за плечами изрядный жизненный опыт не только в отсеках субмарин, но и в коридорах казенных заведений, сразу почуялась фальшь. После кризиса экономика России познала явление, кое в газетах именуется мудреным заграничным словом «рецессия». Ныне всем сложно. Вдобавок, таможенные пошлины низки – иностранные соперники давят. В мастерской продвигалась выделка одного грузового авто да стоял в ремонте разобранный французский экипаж «Де Дион-Бутон». Посему процветающей фирма Фрезе не выглядела никак.
Второй господин, присутствовавший в кабинете директора, то ли сотрудник, то ли завсегдатай, не пытался казаться успешным фабрикантом. Отрекомендованный как инженер-электрик Ипполит Владимирович Романов, он тут же был награжден неприязненным взглядом революционера за принадлежность к фамилии, неприятно напоминающей царскую. Его история оказалась обычной для многих российских изобретателей, которые не могли или не хотели пробивать свои идеи перед власть предержащими.
Он построил удачный экипаж на гальванической тяге, придумал электрический омнибус, который мог двигаться по улице, получая энергию не из аккумуляторов, а токосъемниками с подвесных проводов. Однако владельцы конки, трамваев и артель извозчиков единым строем стали на пути ненужного им новшества. Романов не нашел поддержки ни у городских властей, ни в правительственных кругах, не добился денежной поддержки. Отчаявшись пробить стену, перебивался разовыми заказами, занимаясь работой обычного инженера-электрика и совершенно оставив изобретательство.
Берг, добившийся успеха с подводными лодками благодаря грязным деньгам, полученным через того же «Малыша» Джона Рейнса, видел в Ипполите Владимировиче печальный вариант собственной биографии. Без сомнительного золота Конфедерации, вывезенного в гробу с полуразложившимся трупом, проект пароэлектрической субмарины, скорее всего, вытянул бы остатки денег из отцовского наследства и умер в пыльных архивах Адмиралтейства, похоронив заодно «души прекрасные порывы» самого Александра Маврикиевича. Может, на склоне лет и его очередь предоставить случай более молодому? Менделеев и Брилинг – способные молодые люди, но нет в них изобретательской одержимости. Одного желания мало, необходима страсть.
Хозяин фабрики, не слишком довольный понижением общего градуса настроения от рассказа Романова, напомнил о своем высокопоставленном брате – Александре Александровиче Фрезе, генерале от инфантерии.
– Господа! Ежели сможем представить ему действительный аппарат для поддержки солдат в наступлении, склонен весьма уповать на родственную поддержку. Только позволю себе несколько охладить пыл наших молодых коллег, – фабрикант кивнул в сторону Брилинга и Менделеева. – Основа любой конструкции, именуемая шасси, на первоначальном шаге постройки составляет главную сложность. К примеру, в уходящем году мы продали первые авто для пожаротушения, поставив водяной нагнетатель и бак на проверенное шасси грузовика. Простите за непоэтичный слог, куда труднее научить машину ездить, нежели стрелять. Ваш Блинов, как я понимаю, осилил единственный аппарат на гусеницах. Стало быть, опыта использования и производства нет ни малейшего. То же и про английский экипаж. Как вы полагаете, самоход без брони и оружие ценность имеет?
– Непременно, – живо откликнулся Брилинг. – Как трактор, тягач для тяжелых гаубиц.
– Откуда вы это словечко взяли – трактор? – недоверчиво вставил Романов. – Русских не нашлось?
– Блинов именовал гусеничную постройку «паровозом для полей» или что-то в этом роде. «Броненосный самоход» звучит замечательно, но ежели в английском или французском языке найдется емкое слово, как tractor, глупо его не заимствовать, прикрываясь посконным патриотизмом, – осадил электрика революционер.
