услаждения взоров публики.
— Сэр?
— Звонят в дверь.
— Слышу, сэр. Как раз иду открывать.
— Если это леди Андерхилл, скажите, что я буду сию минуту.
— Мне кажется, сэр, звонит мисс Маринер. Я узнаю ее манеру.
Баркер направился по коридору к парадной двери и открыл ее. Девушка в длинной меховой шубке и с кружевным шарфиком на голове тут же юркнула внутрь, будто серый пушистый котенок.
— Бр-р! Ну и стужа! — воскликнула она. — Привет, Баркер!
— Добрый вечер, мисс.
— Я последняя, первая или как?
Баркер шагнул к ней, принимая шубку.
— Сэр Дерек с ее милостью еще не прибыли, мисс. Сэр Дерек поехал за ее милостью в отель «Савой». Мистер Рук переодевается у себя в спальне и выйдет сию минуту.
Девушка выскользнула из мехов, и Баркер окинул ее быстрым одобрительным взглядом. Наметанный глаз слуги безошибочно распознавал породу, и Джилл Маринер не давала ни малейших поводов в себе усомниться — ни походкой, ни единым движением маленькой энергичной фигурки, ни речью или выражением лица с твердым, чуть вздернутым подбородком. Светлые волосы сверкали золотом, не потускневшим с детских лет, а серые глаза искрились жизнерадостностью.
Жизнерадостность и была главным ее очарованием. Глаза и рот без изъянов, ровные мелкие зубы, обаятельная улыбка — но Джилл расхохоталась бы, назови ее кто-нибудь красавицей. Сама она не считала себя даже хорошенькой. Однако мало кто из мужчин, встретив ее, оставался равнодушен. В ней был некий магнетизм.
Один незадачливый юноша, который бросил сердце к ее ногам и был вынужден забрать его назад, так объяснял привлекательность Джилл своему закадычному другу за утешительной бутылочкой в клубной курительной: «Не знаю, что в ней такое особенное, старичок, только чувствуешь отчего-то, что ты ей чертовски интересен». В кругу приятелей суждениям юноши не слишком доверяли, но тут он, пожалуй, вплотную приблизился к верному анализу очарования Джилл для противоположного пола. Она интересовалась всем, что предлагала жизнь, от церемонии коронации до бродячей кошки. Слушала каждого с живым неподдельным сочувствием, и устоять перед ней могли разве что самые суровые из мужчин. Разумеется, женщинам, тем более таким, как леди Андерхилл, приходилось куда легче.
— Пришпорьте-ка Фредди, Баркер, — велела Джилл, — пускай выходит поболтать со мной. Где тут ближайший камин? Залезу туда и свернусь клубочком!
— Камин хорошо разожжен в гостиной, мисс.
Поспешив туда, Джилл издала возглас восхищения, чем окончательно покорила сердце Баркера. В гостиную было вложено немало его времени и усилий. Ни соринки нигде, ни морщинки на шелковых подушках, картины висят ровно. Огонь как раз нужных размеров весело потрескивает за кованой решеткой, отбрасывая уютные блики на пианино у тахты, кожаные кресла, которые Фредди привез с собой из Оксфорда, этой родины удобных кресел, и ряды фотографий на стенах. Посреди каминной полки, на почетном месте, стоит фотография самой Джилл, подаренная Дереку неделю назад.
— Баркер, вы просто чудо! Как только вам удалось сотворить такой уют! — Джилл присела на скамеечку у камина и протянула руки к пламени. — Не понимаю, зачем мужчины вообще женятся. Как можно отказаться от всего этого!
— От души благодарен за оценку, мисс. Я старался, чтобы вам было удобнее… Кажется, я слышу шаги мистера Рука.
— Надеюсь, и другие не задержатся. Я умираю с голоду. Миссис Баркер приготовила что-нибудь особенное?
— Не пожалела сил, мисс.
— Тогда я уверена, что ожидание стоит того… Привет, Фредди!
Блистая в вечернем костюме, Фредди Рук торопливо вошел в гостиную и с беспокойством ощупал галстук. Только что в зеркале тот выглядел нормально, но с галстуками никогда не знаешь: то прямо висят, то вдруг скособочатся. Жизнь так сложна и непредсказуема!
— На твоем месте я не стала бы его трогать, — заметила Джилл. — Сейчас он выглядит прекрасно и, скажу по секрету, сильно тревожит мою чувствительную натуру. Не уверена, сумею ли продержаться целый вечер. Хорошо ли с твоей стороны перетягивать на себя внимание юной невесты?
Мельком покосившись на галстук, Фредди слегка успокоился.
— Привет, старушка Джилл! Никого еще нет?
— Ну, я-то есть… или скромная фигурка, прикорнувшая у камина, не в счет?
— О, я совсем не то хотел сказать!
— Очень надеюсь, тем более что даже платье новое купила, чтобы тебя очаровать. Шедевр, да и только, хоть имя особое ему давай. Что скажешь?
Фредди присел на другую сторону скамейки и окинул платье взглядом знатока. Он сам любил приодеться, а потому ценил шик в одежде и у женского пола.
— Высший класс! — выдохнул он. — Иначе не скажешь. Просто заглядение, убиться можно. Ты в нем такая… как не знаю что!
— Замечательно! — рассмеялась Джилл. — Всю жизнь мечтала выглядеть как не знаю что, но ни разу не удавалось.
— Как лесная нимфа! — нашелся наконец Фредди. — Черт побери, Джилл, есть в тебе что-то этакое! Ты — как там говорится? — такая легкокостная…
— Фу! Наверное, это комплимент, но звучит ужасно! Чувствуешь себя каким-то скелетом.
— Я хотел сказать, изящная.
— Уже лучше.
— На вид в тебе унции полторы, не больше — словно пушинка. Принцесса-фея, честное слово!
— Фредди, уйми свое красноречие! — Джилл выразительно покрутила колечко на пальце. — Не забывай: я обручена, и мое сердце, увы, отдано другому. Такое чувство, будто ты делаешь мне предложение!
Фредди достал белоснежный платок и стал полировать монокль, окутавшись, словно облаком, мрачной задумчивостью. Затем обратил на Джилл мудрый отеческий взор.
— Кстати, как раз хотел потолковать с тобой об этом — ну, о помолвках и всем таком прочем. Рад, что застал тебя одну, пока не явилось Божье наказание.
— Ты это про мать Дерека? Да уж, веселенькое прозвище, воодушевляет.
— Ну так наказание и есть, — серьезно подтвердил Фредди. — Та еще птица, даже не сомневайся! Всякий раз внушает мне страх божий. Никогда не знаю, что ей сказать.
— Попробуй загадывать ей загадки.
— Нет, я серьезно! — Всегда улыбчивое лицо Фредди помрачнело вконец. — Погоди, еще познакомишься. Видела бы ты ее утром на вокзале! Ты и не догадываешься, с кем связалась.
— Ох, Фредди, у меня просто мурашки по коже. С кем же это я связалась?
Он методично перемешал огонь в камине и подбросил угля.
— Тут вот какое дело, — начал он наконец. — Старина Дерек, само собой, лучший на свете…
— Я знаю, — мягко вставила Джилл, благодарно погладив руку Фредди. Его преданность Дереку была так трогательна! Девушка задумчиво взглянула на пламя, ее глаза сияли, словно отражая его блеск. — С ним никто не сравнится.
— Однако, — продолжал Фредди, — он всю жизнь провел у мамаши под каблуком.
Джилл раздраженно поморщилась.
— Что за глупости, Фредди! Такой, как Дерек, не будет ни у кого под каблуком.
— Ну ты же понимаешь, о
