О господи! Я глубоко, но тихо-тихо вдохнула-выдохнула, прикрикнула мысленно на себя, собирая перепуганную душу в кучку, в рабочее невозмутимое состояние, еще разок вдохнула-выдохнула. Вроде отпустило!
Мужик тем временем остановился, не прекращая своего занятия, вернее, двух занятий — пения и вытирания волос, а я совершенно беззастенчиво принялась его рассматривать!
Мама дорогая! Там было на что посмотреть, скажу я вам! Микеланджело рыдает, что упустил такую натуру для ваяния!
Мужчина, вошедший в свой самый лучший возраст, высокий, подтянутый, мускулистый, с пресловутыми «кубиками» на торсе, не накачанными для красоты и понта, а настоящими, которые нарабатываются годами спорта, с длинными мощными колоннами ног, узкими лодыжками и крупными, но изящными ступнями, небольшая растительность на груди сбегала треугольником к паху.
А там! Еще раз мама дорогая! Господь дядьку одарил не по-детски, достойно и щедро «подвесив» мужского хозяйства!
Боже святый, я даже возбудилась! Честное слово! Спасите, помогите! Я и помнить забыла, что такое чувство имелось у меня в арсенале, а уж как это переживается, и подавно осталось где-то во временах моей юности, глупой и безмятежной! И не вспоминала и обходилась себе спокойно без закидонов этих телесных! А сейчас теплым огнем налилось во всех правильных женских частях тела, и щеки полыхнули румянцем, и вообще… фантазии в голове зашебуршились всякие! Ощущение было такое, словно меня пару раз окунули в кипяток!
Пришлось срочно проорать на себя мысленно кое-что тяжело ругательное, встряхнуться, сбрасывая неуместную дурь, ударившую в голову, напомнить строгим тоном про профессионализм, цель своего приезда и еще десять секунд назад вполне ожидаемый труп в хозяйской спальне.
От момента возникновения непонятных звуков за моей спиной, шокового испуга, обнаружения и разглядывания голого мужчины и до полного приведения в надлежащий порядок моих разбушевавшихся нервов и черт-те что возомнивших о себе гормонов прошло, наверное, не больше минуты. Мне показалось, что полжизни!
— Кхм! — кое-как придя в собранное деловое состояние, деликатно кашлянула я, обозначая свое присутствие.
Мужик резким движением ладоней скинул полотенце на плечи и уставился на меня с выражением недовольного удивления на лице. Не предприняв при этом ни малейшей попытки прикрыть свою наготу.
— Кто вы и как сюда вошли? — строгим, холодным и неприязненным тоном потребовал он ответа.
— Я… — начала было ответствовать я спокойным, ровным адвокатским голосом и осеклась…
И узнала его! У-ЗНА-ЛА!!!
Он мало изменился — нет, не так! Изменился. Ушел юношеский блеск и очарование бесшабашной молодости, уступив место зрелой глубокой привлекательности, приобретаемой годами, знаниями и уверенностью в своей мужской силе духа, проверенной не единожды жизнью и испытаниями, которые отразились на лице наметившимися морщинками, непростым взглядом и придававшими некую изысканность образу поседевшими висками по-прежнему темной, непокорной шевелюры. Весь его облик стал жестче, опаснее, что ли, и от этого еще более интересным, притягательным. И он все знал о своей мужской привлекательности и интересе к себе, неизменно вызываемом у женщин. Он вообще все прекрасно знал и понимал о себе, о жизни, о своем месте в этой жизни — в первых рядах. В первых, это точно!
Я смотрела на него, и чей-то чужой голос в голове сообщал мне, что у меня шок и, как следствие, ступор и что с этим необходимо что-то срочно делать! Немедленно!!!
Бежать, например, или хоть прийти в себя, перестать пялиться на него, а для начала неплохо бы начать дышать! Ау! Слава! Очнись! Вдох! Выдох! Давай!!!
И я «дала» — вдохнула и выдохнула…
— Что вы уставились! — рявкнул он, будто хлестнул словами.
И я вынырнула из временного ступора шокового бессознания в реальность и вдохнула полной грудью, и в долю секунды, в какое-то неуловимое мгновение пришла в себя окончательно. На рефлексе, выработанном годами, умении сохранять спокойствие, холодную голову и здравый рассудок в любой ситуации! На чистом, натренированном рефлексе — в этот момент я полностью собралась, как для прыжка.
— Что, никогда голого мужчину не видели? — с явной неприязнью в голосе отчитывал он незнакомую гражданку, так и не сделав ни одного фальшиво-стыдливого движения, чтобы прикрыть свои красивые причиндалы.
— Видела, но редко столь же достойных для обозрения, — польстила я ему, чуть улыбнувшись уголком губ.
Ну вот, я снова в обойме! Спокойна, собранна, рассудительна, иронична и полностью непроницаема для любых словесных нападок! Мо-ло-дец!
— Я спросил, кто вы такая и как здесь оказались? — прямо-таки излучал всем своим голым телом раздражение, предупреждение и тяжелое недовольство мужчина.
Ровным, спокойным тоном, полностью владея собой, глядя в эти опасные светло-карие глаза, я представилась по имени-отчеству, намеренно не назвав фамилию, и огласила цель своего визита. Чуть ли не по слогам, как для умственно отстающего в развитии ребенка.
— Вы сами назначили время нашей встречи по телефону, — напомнила я.
— Я ни с кем из вашей конторы сегодня не разговаривал по телефону! — резко ответил он, но уже с меньшей долей агрессии в интонации.
И наконец соизволил сдернуть быстрым, раздраженным движением полотенце с плеч и обмотать его вокруг бедер.
— Но моя помощница говорила с вами, и вы заверили, что будете ждать представителя нашей фирмы именно в это время, — с некоторым нажимом повторила я.
— Я не говорил ни с какой вашей помощницей! — рявкнул он в очередной раз и, призадумавшись на секунду, вдруг возмутился: — Нет, ну вот же сука!
— Простите? — подняла я брови в холодном интеллигентном порицании.
— Да не вы и не эта, как там ее, ваша помощница! — скривился, как от кислого лимона, он и снизошел до пояснений: — Это я о бывшей жене! — и нетерпеливым, раздраженным жестом протянул ко мне руку: — Давайте ваши документы!
— Простите, но есть определенная процедура, — мягко возразила я. — Нам вместе необходимо проверить наличие каждого документа по списку и подписать акт передачи их вам.
— Ладно, — буркнул уже условно не голый клиент, продолжая пребывать в скверном настроении, и распорядился: — Тогда ждите! Я оденусь, и мы подпишем этот ваш акт.
И, ничего более не говоря, вышел из комнаты. А я закрыла глаза и попыталась изгнать из себя к чертовой бабушке или еще куда подальше и свой испуг, и потрясение, и так и сотрясавшую мои внутренности мелкую неприятную дрожь.
О боже, дай силы! Я, конечно, справлюсь! Уже справилась! Но, господи, за какие грехи ты наказал меня этой встречей?! Вот на кой?!
