— Нас видели вместе… — пробормотал Дриз, вновь увидев свою собеседницу, которая показалась ему еще прекрасней.
— Оглянись! — Голос прозвучал мрачно, но насмешливо.
Дриз оглянулся — все его спутники и их кони, утыканные арбалетными стрелами, валялись на прибрежных камнях. Он еще раз глянул на всадницу, но увидел лишь безлюдный берег — она и ее черные спутники исчезли, растаяли во тьме.
Дриз легко соскочил с коня и вдруг почувствовал, что не ощущает веса тяжелых доспехов. Он взвалил на себя тушу вепря, которую с трудом могли бы поднять трое здоровых мужчин, ударом ноги раздробил оказавшийся на его пути булыжник. И вдруг голос незнакомки прозвучал вновь, слышный только ему одному: «Это первый мой дар, лорд лордов. Первый, но не последний…» А потом после паузы, заполненной шумом прибоя, до него донеслось: «При встрече называй меня Хозяйкой…»
Обратно он пошел пешком, неся на себе добычу, потому что конь в ответ на его зов испуганно заржал и скрылся в темноте. Вскоре он начал встречать отставших всадников. Вепря, как положено, привязали к двум копьям. Еще не рассвело, когда охотники внесли тушу в высокие ворота Холм-Гранта. Молча Дриз вошел в опочивальню лорда Кардога, который, казалось, дремал в своем кресле. Ладонь его правой руки лежала на рукояти меча. Лорд считал своего родственника сумасшедшим и ожидал от него любых сюрпризов. Впрочем, тот давно бы нашел способ покончить с лордом, но тогда пришлось бы никогда не расставаться с маской.
— Где моя шкура? — спросил лорд, приоткрыв один глаз.
— Твоя шкура пока на тебе, братец… — усмехнулся Дриз, сбросив с себя маску и шлем. — Привели мне новую рабыню?
— Ну, как же без этого… — радушно ответил лорд. — Надеюсь, этой тебе хватит на недельку.
Каждая новая рабыня, угодив в келью Дриза, видела его лицо, и, конечно, у нее не было никакой надежды выйти оттуда живой. Как только она ему надоедала, он обязан был лично ее задушить, а тело выбросить из окна башни. Обычно соглядатаи лорда успевали убрать тело до того, как кто-нибудь из посторонних его увидит, но не всегда. Слухи о творящихся в замке жестокостях всё больше смущали и устрашали челядь, дружинников и землепашцев.
Неожиданно даже для себя самого Дриз ударом ноги выбил из-под лорда кресло и показал ему язык. Пока Кардог-старший барахтался на полу и пытался подняться, опираясь на обнаженный меч, Дриз, загадочно улыбаясь, произнес:
— Мой лорд, ваша добыча ждет вас в прихожей. Я надеюсь, шкуру с нее содрать вы сможете сами.
Перешагнув через своего господина, Дриз прошел в келью и задвинул за собой засов. Рабыня, потерявшая от страха дар речи, забилась в самый темный угол, но он, даже не взглянув в ее сторону, не снимая с себя доспехов, упал на лежанку. Он предчувствовал, что сон, который суждено ему сегодня увидеть, будет лучшим сном в его жизни…
Никто не мог заглянуть в его сон — ни летописцы, ни ведуны, ни лорд, продолжавший дремать в своем кресле. Для всех лорд Кардог оставался владетелем Холм-Гранта, а его брат — клятвопреступником и убийцей, сгинувшим когда-то во владениях варваров. Только в Холм-Готе Святитель Лист, проснувшийся задолго до рассвета, обмакнул в обсидиановую чернильницу перо легендарной птицы Сирри и вывел на тонком пергаменте: «7-го дня месяца Ливня года 706-го Зло проникло за стены Холмов…»
Глава 3
Дело не в том, что слава обходит достойных, просто достойные за нее не слишком цепляются.
Комментарии к «Заповедям» лорда Карола. Автор неизвестен
— Юный лорд, что вы желаете узнать сегодня? — спросил Ион, пряча улыбку в седой лохматой бороде. Он знал, что Юм Бранборг, наследник Холм-Дола, не слишком усерден в изучении истории и словесности.
Пять восковых светильников на бронзовых подставках в виде давно забытых всеми южных цветов освещали дубовый стол, тщательно оструганный, но лишенный резных украшений, столь же простую лежанку, укрытую парой медвежьих шкур, и два трехногих табурета. Юм стоял возле высокого узкого окна, закрытого ставней, и рассматривал длинный кинжал работы какого-то древнего мастера времен, предшествовавших Великому Походу.
— Если бы я мог выбирать, учитель, — отозвался он, не отрывая взгляда от клинка, — я бы занялся фехтованием с мастером Олфом. Но я буду стараться запомнить и понять всё, что вы мне еще скажете, хотя мне не ясно, зачем это надо будущему лорду.
— Владетель Холма должен быть не только умелым воином, но и мудрым правителем. Те знания, которые вы получите от меня, помогут вам разумно использовать свою власть, — ответил Ион и жестом предложил юному лорду садиться, это означало, что урок будет долгим.
Юм угрюмо уселся на табурет, но Ион понимал, что суровость эта больше показная, чем настоящая. Просто у мальчишек, будущих воинов, было принято демонстрировать свое презрение к книжным наукам. Старик-летописец знал, что на самом деле Юм ждал его с нетерпением, потому что вчера Ион начал рассказ о Великом Походе и прервал его на самом интересном месте.
— Итак, лорд всех лордов Карол Безутешный призвал на совет высокородных эллоров, воинских начальников, вождей союзных племен, даже выборных старост землепашцев и мастеров ремесленных гильдий. Конечно, он мог бы просто приказать, и все бы подчинились, но как разумный правитель он понимал, что любой человек выполнит свое собственное решение лучше, чем приказ господина. А решиться предстояло на трудный шаг… Только что была одержана очередная победа над темнокожими варварами, приплывшими из-за моря на многовесельных лодьях. Сходя на берег, они сжигали свои суда, показывая тем самым жителям Великого Холма и подвластных ему земель, что война будет только на уничтожение одного из противников.
Варвары были побеждены и уничтожены, но за четвертый год это было четвертое нашествие. Немногие темнокожие, захваченные в плен, под пыткой признались, что за четвертым вторжением последует пятое, а если понадобится, то и шестое. Их племена были неисчислимы, и в поход отправлялось столько людей, сколько помещалось в построенные за год лодьи.
Земли Холма тянулись вдоль побережья Пряного моря на многие сотни лиг, они были богаты и плодородны, там произрастало много такого, о чем остались только смутные воспоминания, и немало находилось охотников поживиться за счет наших предков. Но столь тяжелых и продолжительных войн, столь упорного и безжалостного противника еще не появлялось никогда. За четыре года войско лорда Карола уменьшилось вдвое, половина селищ была сожжена, половина земель не возделывалась, потому что землепашцы перестали верить в то, что им удастся собрать урожай. Возможно, еще год или два удалось бы продержаться, но затем последовала бы неизбежная гибель всего народа, воздвигшего неприступные стены Холма, накопившего множество знаний, более никому неведомых, открывшего множество секретов ремесел, незнакомых другим племенам, пребывающим в дикости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
