Хорриган прокашлялся.
— У меня нет намерения, как вы говорите, надувать кого бы то ни было. Не такой я человек. Поэтому я буду говорить с ним, — он повернулся к Мешку.
— Сэр, грозит ли нам опасность?
— Да.
— С какой стороны?
— Ни с какой. Изнутри корабля.
— Опасность немедленная?
— Да.
Тут выяснилось, что Меррилл обладает самой быстрой реакцией; именно он первый начал действовать в соответствии с намёками, содержащимися в ответе. Он застрелил человека, говорившего на Прдл, прежде, чем тот успел схватиться за оружие, а когда Хорриган бросился в ужасе к дверям, хладнокровно уложил и его.
— Вот так, — сказал он. — Есть ли ещё опасность внутри корабля?
— Есть.
— Кто? — зловеще спросил Меррилл.
— Опасность не исчезнет до тех пор, пока я буду с вами и на корабле останется больше одного человека. Я слишком большое сокровище для таких, как вы, и для ваших правителей.
Зиблинг и его экипаж, как заворожённые, глядели на экран, ожидая, что снова начнётся война. Но Меррилл овладел собой.
Он сказал:
— Погодите, ребята. Я признаю, что мы — каждый из нас — хотели бы иметь эту штуку только для себя. Но это не осуществимо. Мы все вместе в этом деле, и будь я проклят, если очень скоро нам не придётся отбиваться от военных кораблей. Эй, Прадер! Почему ты здесь, а не у перископов?!
— Я слушаю, — сказал Прадер. — Если кто-нибудь вздумает разговаривать с этой штукой, то я хочу быть здесь и слышать ответы. А если есть ещё новые способы ударить из-за угла, то я хочу узнать и про них.
Меррилл выругался. В тот же момент корабль качнуло, и он заорал: — Мы сошли с курса! По местам, идиоты! Живее!
Все кинулись вон, но Зиблинг заметил, что Меррилл был не настолько озабочен общей опасностью, чтобы не выстрелить Прадеру в спину, прежде чем несчастный успел выскочить.
— Теперь им конец, — сказал Зиблинг. — Они перебьют друг друга, а оставшиеся двое или трое погибнут потому, что их будет слишком мало, чтобы управлять таким кораблём. Должно быть, Мешок предвидел и это. Странно только, почему он не предупредил меня.
Мешок заговорил, хотя в помещении никого не было.
— Меня никто не спрашивал, — сказал он.
Зиблинг взволнованно закричал:
— Вы слышите меня! Но что будет с вами? Вы тоже погибнете?
— Нет ещё. Мне захотелось пожить дольше, — он помолчал и затем чуть тише добавил: я не люблю выражений, не содержащих сведений, но я должен сказать. Прощайте.
Послышались крики, стрельба. Затем экран внезапно потускнел и погас.
Удивительный вид жизни, которым был Мешок, существо, на вид столь чуждое человеческим эмоциям, навсегда ушло за пределы знания Зиблинга.
Журнал «Знание — сила» № 2 1959 г.
Мешок
перевод С. Бережковой
Сначала они даже и не подозревали о существовании Мешка. Если они и заметили его, когда опустились на астероид, то, вероятно, подумали, что это просто скалистый выступ на голой кремнистой поверхности эллипсоидальной планетки, наибольший диаметр которой, по определению капитана Ганко, составлял около трёх миль, а наименьший — около двух. Никому бы не пришло в голову, что скромный предмет, так неожиданно попавший в их руки, вскоре будет признан самой драгоценной находкой в солнечной системе.
Остановка была случайной. Правительственный патрульный корабль потерпел аварию и был вынужден искать места для ремонта, на который требовалось по крайней мере семьдесят часов. К счастью, они располагали запасом воздуха, и рециркуляционная система на корабле работала безукоризненно. Запасы пиши были ограничены, но это мало беспокоило экипаж, так как все знали, что можно затянуть пояса потуже и несколько дней прожить на урезанном пайке. Гораздо хуже обстояло дело с водой: большая часть её пропала из-за течи в цистернах. В течение последующих пятидесяти часов вода была главной темой их разговоров.
Наконец капитан Ганко сказал:
— Что там говорить, воды не хватит. И нигде поблизости нет ни одной станции снабжения. Остаётся только радировать и надеяться, что нам навстречу вышлют спасательный корабль с аварийным запасом.
Шлемофон его помощника отозвался уныло:
— Будет очень скверно, если мы не найдём друг друга в пространстве, капитан.
Капитан Ганко невесело рассмеялся.
— Конечно, скверно. Нам тогда представится случай выяснить, долго ли мы сможем выдержать бел воды.
Некоторое время вес молчали. Затем второй помощник сказал:
— Возможно, вода есть где-нибудь здесь, на астероиде, сэр.
— Здесь? Да как она может удержаться здесь при силе тяжести, которой едва хватает, чтобы не улетели скалы? И где она, чёрт подери?
— Отвечаю на первый вопрос, — отозвался мягкий жидкий голос, казалось, проникавший сквозь ткань скафандров откуда-то сзади. — Она может сохраниться в кристаллическом состоянии. Отвечаю на второй вопрос. Она находится на глубине шести футов, и добыть её нетрудно.
При первых же словах все обернулись. Но там, откуда, как им казалось, доносился голос, никого не было. Капитан Ганко нахмурился, глаза его угрожающе сузились.
— Полагаю, среди нас нет неумных шутников, — кротко проговорил он.
— Нет, — ответил голос.
— Кто это говорит?
— Я, Изрл.
Тут один из членов экипажа заметил какое-то движение на поверхности огромной скалы. Когда голос смолк, движение прекратилось, но люди уже не спускали глаз с этого места. Так они узнали об Изрле, или Мешке Мудрости, как его чаще называли.
Если бы экипаж не состоял на государственной службе и если бы корабль не принадлежал правительству, капитан Ганко мог бы объявить Мешок своей собственностью или собственностью своих хозяев и вышел бы в отставку сказочно богатым человеком. Но при данных обстоятельствах Мешок перешёл в собственность правительства. Его огромное значение было осознано почти сразу же, и Джейк Зиблинг имел основание гордиться, когда кандидатуры более важных и более влиятельных персон были отклонены, и Стражем Мешка назначили его. Зиблинг был коротеньким, плотным человечком, обладавшим чрезмерной склонностью к самокритике. Он выполнил несколько трудных заданий и позволил другим людям присвоить лавры своих успехов. Должность Стража были не для хвастуна, и те, от кого зависело назначение, знали об этом. На сен раз они игнорировали официальные чины и поверхностную репутацию и выбрали человека, которого несколько недолюбливали, но на которого полностью полагались. И это была величайшая дань из когда-либо приносившихся на алтарь честности и способностей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
