В бухту заплывали только относительно крупные животные с щупальцами примерно одной длины, так что они друг другу не угрожали. Прочие псевдосифонофоры - их были сотни - плавали в океане за входом в бухту, привлекаемые чем-то (возможно, каким-то феромоном), но не решаясь свернуть в пролив.
- Никаких признаков интеллекта, - заявила Мария. - Маленькие боятся больших, как заведено в природе. И всех влечет желание спариться, что также диктуется природой.
Анна не стала спорить: она была поглощена работой и очень утомлена. Она знала, что переговоры продолжаются - самолет регулярно пролетал над бухтой, но давно потеряла всякое представление, как могут обстоять дела.
Как-то утром после дежурства она поднялась на холм за станцией. Небо было темным и прозрачным, а над водой сияла утренне-вечерняя звезда - две ярко сверкающие точки.
Псевдосифы принялись сигналить перед самым концом ее смены и теперь разошлись вовсю. Пульсирующие синие и зеленые огни метались по бухте, передавались через пролив в океан. Ритм и чередование оставались неизменными, но цвета там выглядели бледнее. Кое-где она замечала оранжевые вспышки. В такой ситуации этот цвет мог означать сексуальную фрустрацию. По какой-то причине, остававшейся пока не разгаданной, псевдосифы спаривались только в бухте. А в открытом океане - никогда. (Еще одно доказательство, что их нельзя считать разумными. Отсутствие гибкости в поведении, общепринятого признака разумности, заметила Мария.) Маленькие знали, что в этом году размножаться не будут, и все-таки устраивали настоящую иллюминацию. Вдали от берега их было заметно меньше, но и там они усеивали темную воду до самого горизонта, вспыхивая одновременно с большими в бухте.
Изумительное зрелище.
Спустя несколько минут из лагеря вышли двое очень вежливых солдат. Морские пехотинцы. Название не изменилось, хотя теперь их корабли бороздили космос. Они были в форме, головы выбриты, если не считать узкого гребешка волос ото лба до затылка. Волосы мальчика были светло-золотистыми, прямыми и тонкими, темные волосы девушки курчавились тугими завитками.
- Холм входит в запретную зону, мэм, - сказала девушка. - Вы должны вернуться.
Ее товарищ посмотрел вниз на бухту и океан.
- Что это там? - спросил он.
- Животные, - ответила она. - Сейчас у них брачный сезон. Это как пение лягушек или как Верди. Мы пока не знаем, разумны ли они.
- А почему бы и нет? - сказал мальчик. - Киты ведь разумны. И дельфины.
Он ошибался, но ей не хотелось спорить.
- Я поднялась сюда, чтобы вести наблюдения.
- Да, посмотреть стоит!
- И так будет еще много недель.
- Ого! - воскликнул он радостно.
- Мэм, вы должны уйти отсюда, - сказала девушка.
На следующий день самолет не улетел в обычный час. Хвархатов пригласили на званый вечер, объяснила Катя.
- Этьен говорит, что они пытаются установить менее формальные отношения, поскольку вопрос о мебели был улажен.
- О мебели? - переспросила Анна.
- Меня не спрашивай, - сказала Катя. - Этьен сразу прикусил язык. Это засекреченные сведения.
- Хм! - буркнула Анна и отправилась на дежурство. Иоши ушел с катера, когда уже стемнело. Анна поднялась на палубу. Вода в бухте была зеркальной. В ней неподвижно висели инопланетяне, не обмениваясь сигналами.
По причалу к ней шли трое. Один впереди, двое следовали за ним. Толком она разглядела их, лишь когда они вошли в свет фонаря у края причала рядом с катером.
Первый был человек, но она, едва взглянув на него, впилась глазами в одного из его спутников - плотного, в серой одежде. Его плоское широкое лицо покрывал серый мех, а глаза были сплошь синими - ни намека на белки с горизонтальными полосками зрачков, в первый момент широкими, но тут же сузившимися на свету.
Инопланетянин секунду смотрел на нее, потом опустил взгляд. Третьим был морской пехотинец, мальчик, с которым она говорила на холме. Он нес винтовку, как и инопланетянин.
Человек впереди вооружен не был, во всяком случае она не увидела ничего, похожего на оружие. Его руки были засунуты в карманы куртки, простой, сшитой из коричневатой ткани и чуть странного покроя, словно ее сшил кто-то, имеющий лишь смутное представление о человеческих фасонах. Остальная его одежда тоже была простой, коричневатой и какой-то не такой.
Одно из вознаграждений за измену? Скверно сшитая одежда неуклюжего покроя?
А он сказал:
- Прямой взгляд означает вызов. Одинаково у обеих рас. Вот почему он опустил глаза. Показывая, что не хочет боя.
- Прекрасно, - сказала Анна.
- Мне назвали вас как специалиста, от которого я могу узнать про огни в океане.
Она кивнула, все еще глядя на серую фигуру.
- Можно мне подняться на борт? Боюсь, они пойдут со мной и устроят проверку, нет ли тут чего-нибудь, чему могу повредить я или что может повредить мне.
Она взглянула на него. Он был таким же непримечательным, как и на ком-экране, когда она увидела его в первый раз. Только волосы были сухими и вились - рыжевато-каштановые с заметной проседью. Лицо у него было очень бледным, словно годы и годы его не касались солнечные лучи.
- Вы переводчик, - сказала она. Не называть же его предателем!
Он кивнул.
Какого черта? Почему бы и нет? Когда еще ей выпадет случай рассмотреть хвархата вблизи? Она указала на трап.
Он что-то сказал инопланетянину. Оба солдата поднялись на катер и занялись обыском.
- Поосторожнее! - крикнула Анна им вслед. Никлас добавил что-то на непонятном языке, шагнул на борт и оперся о поручень, оглядывая бухту. Кто-то из псевдосифонофор начал сигналить: желтый, зеленый, белый, желтый - почти наверное имя. "Я это я. Я это я".
- Ну, так что же они такое? - спросил он.
Она объяснила и затем добавила:
- Беда в том... Мы знаем, что степень разумности у них связана с размерами. К такому выводу мы пришли, изучая маленьких. Эти ребята там еще подростки и не слишком сообразительны. А большие не покидают открытого океана, и мы еще не нашли способа подобраться к ним.
Солдаты вышли из каюты и остановились, поглядывая на Никласа и друг на друга. Мальчик (морской пехотинец) как будто нервничал. Выражение лица инопланетянина ей ничего не сказало. Да и выражение ли это вообще? Поза указывала на настороженность, но без тревоги. Он не боялся, но ничего не упускал, хотя и не смотрел никому прямо в лицо.
- Все это очень интересно, - сказал Никлас. - Но я не понимаю, почему вы полагаете, что эти животные могут быть разумными существами.
Теперь сигналили шестеро-семеро. И все вести были разными. Нет, не хор. Может быть, секстет. Или просто какофония.
- Что я могу вам сказать? Определить разумность расы не слишком трудно, когда ее представители похожи на нас, например, ваш серый приятель. Хвархаты с самого начала ни у кого сомнений не вызывали. Едва мы увидели их первый космолет, едва они произвели первый выстрел по нашему, мы поняли это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
