- Все это очень интересно, - сказал Никлас. - Но я не понимаю, почему вы полагаете, что эти животные могут быть разумными существами.
Теперь сигналили шестеро-семеро. И все вести были разными. Нет, не хор. Может быть, секстет. Или просто какофония.
- Что я могу вам сказать? Определить разумность расы не слишком трудно, когда ее представители похожи на нас, например, ваш серый приятель. Хвархаты с самого начала ни у кого сомнений не вызывали. Едва мы увидели их первый космолет, едва они произвели первый выстрел по нашему, мы поняли это.
Он посмотрел на нее, но ничего не сказал.
- А они там (она махнула рукой на бухту) иные в полном смысле слова. Мы не можем твердо решить, каковы признаки интеллекта у морских животных, не пользующихся орудиями. Но почему вас это заинтересовало?
- Простое любопытство. Последние дни мы улетали после наступления темноты, и я видел внизу их огни. Их видно и с острова - пятна света, покачивающиеся в океане. Вы говорите, что это молодь? И еще, мне надо как-то убить время. Сегодня они устраивают светский вечер. Дурацкая затея, но генерал заинтересовался. Он никогда не видел, как развлекается компания землян. По-моему, из этого ничего не выйдет. Хвархаты не едят ради развлечения. Для них прием пищи либо необходимость, либо священнодействие. Пить ради развлечения они пьют, но их попойки - крайне неприятная штука, и я их избегаю, насколько могу. - Он помолчал, глядя на бухту. - Мне жутко подумать, как генерал пытается поддерживать светскую беседу или - впервые в жизни - разделывается с канапе.
- А что с переговорами? - спросила она.
- Это ведь еще только начало. - Он пожал плечами. - А дипломатия не входит в сферу моей деятельности.
Ей хотелось задать вопрос, каким образом он оказался в таком положении, но она не представляла, как к нему подступиться. Как, ну, как предают свою расу? И она продолжала рассказывать о животных в бухте, официально именуемых Pseudosiphonophora gigantans [Псевдосифонофоры гигантские]. Потом она умолкла, и они вместе продолжали смотреть на бухту.
Стоял он спокойно, небрежно положив локти на поручень и свободно переплетя пальцы, но она ощущала судорожное напряжение и одиночество. Ну, на мысль о напряжении ее могло навести что-то в его позе, на что сознательно она внимания не обратила. А одиночество? Ее выдумка?
Он выпрямился.
- Мне пора. Насколько я знаю генерала, он уже скучает, а, возможно, и натоксичился. Алкоголь на хвархатов не действует, но он прихватил с собой свою дрянь. - Он помолчал. - Спасибо за информацию. В старинной книге, не помню ее заглавия, есть строка о познании нового: единственный абсолютно надежный источник радости и единственное подлинное утешение. - Он усмехнулся. - А последнее время новое я узнавал только о мебели. А это мало что дает, поверьте.
Он ушел в сопровождении обоих солдат. Анна следила за ними, пока их фигуры не растаяли в темноте. На редкость странный разговор!
5
Утром, когда она сменилась с дежурства, ее вызвал Реймонд.
- Будьте добры, Анна, зайдите ко мне. - Он заметил выражение ее лица и добавил: - Это очень важно.
Она схватила в столовой чашку кофе с тартинкой и, злясь, пошла к нему. Рей никогда ей не нравился, и на последних выборах она за него не голосовала. Однако надо отдать ему должное, директором он был неплохим и умел ладить с дипломатами и военными. В данный момент - умение очень полезное.
Он оказался не один. У большого письменного стола сидела женщина в форме. Ее кожа была такой же темной и такого же оттенка, как кофе, который только что выпила Анна. Она была острижена по уставу, и ее скальп блестел, как отполированный, а волосы - узкий уставной гребешок - были выбелены. В ее ушах болтались серьги из мелких бусин.
- Майор Ндо, - сказал Реймонд.
- Пожалуйста, садитесь, - сказала майор.
Анна села. Ее охватила тревога. К ее блузе и брюкам прилипли крошки. Она смахнула их и повернула голову, ища, куда поставить чашку. Не найдя ничего подходящего, она поставила ее на пол.
- Вчера вечером, - сказала майор, - вы разговаривали с Никласом Сандерсом. Я хотела бы, чтобы вы пересказали мне этот разговор. Пожалуйста, постарайтесь быть паточное и объясните биологическую часть.
- С какой стати?
- Анна, прошу вас! - сказал Реймонд.
Она подчинилась.
Когда она замолчала, майор кивнула.
- Отлично. Очень близко к записи, только объяснения более подробные. Вы больше ничего не добавите? Какие-нибудь ваши наблюдения.
Ей понравился Сандерс, но военным она ничего говорить не собиралась.
- Нет. Кто он?
Женщина засмеялась.
- Ничего не могу вам ответить, мэм Перес. Это очень щекотливый материал. Не засекреченный, но не для огласки.
- Я понимаю, что говорю слегка по-детски, но, по-моему, это не честно. Я ведь только что сообщила вам все, что вы потребовали.
Майор кивнула.
- Вы правы, это нечестно. Не сошлюсь на присловье, что жизнь нечестна изначально, так как всегда считала его глупым и бесполезным. Ваши трудности объясняются не тем, что нечестна жизнь, а тем, что нечестна я. Она широко улыбнулась. - Всегда полезно проводить четкую границу между вооруженными силами и вселенной. И сказать я вам могу только то, что и так очевидно: переговоры очень важны, ситуация щекотливая, а этот мудак оказался в самом центре, и его охраняет дипломатическая неприкосновенность.
Рей сказал:
- Благодарю вас, Анна, за вашу помощь.
Она ушла, забыв недопитую чашку. Ну, авось, Рей на нее наступит!
В следующий раз она увидела Никласа у двери своей комнаты в сиянии солнечного света. Одежда на нем была точно такая же как прежде: сшита из коричневатой ткани по нелепому фасону. В солнечном свете его волосы выглядели гораздо более седыми.
- Как вы меня отыскали?
- Остановил какого-то человека и спросил. - Он ухмыльнулся. - Я не знал вашего имени, но оказалось достаточно сказать: "Женщина, которая без умолку говорит об этих тварях в бухте". Не хотите ли погулять?
- А переговоры?
- Я попросил у генерала выходной. Ведь есть и другие переводчики, а я попросту устал сидеть. Он знает, во что я превращаюсь без физических упражнений.
Она подумала и кивнула.
- В сопровождении близнецов. - Он чуть посторонился, и она увидела морского пехотинца - все того же мальчика - и инопланетянина. Но прежнего или нет, она не могла решить.
- Дайте мне минуту.
Он прислонился к косяку открытой двери. Тело его напряглось с маниакальной судорожностью. Она было подумала, что он принял какой-то наркотик, но его глаза смотрели ясно и нормально фокусировались. Поразил необычный цвет радужек - темно-зеленый, как у нефрита из Нового Света. Такой цвет она видела впервые, но наркотики же не меняют цвет глаз. Хотя она не специалист... Да и в любом случае, его лицо сохраняло бодрое выражение. Нет, наркотики тут ни при чем. Он просто счастлив, решила она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
