– Извини, Линк, я сегодня устала.
Рыцарь бесшумно исчез. Он никогда не спорил и не пытался настаивать. Это вполне устраивало Селену. Но порой покорность корнистонца бесила женщину. Ей хотелось напора, решительности, уверенности. Грубоватый киммериец грехом абсолютной покорности не страдал. Волшебница грустно улыбнулась, вспоминая могучий торс варвара.
Веки отяжелели и закрылись, сон окончательно сморил королеву.
* * *
Селена проснулась от громкого стука в дверь.
Сев на постели, женщина огляделась по сторонам. За окном темнота и сотни мерцающих звезд. До утра довольно далеко, а значит, волшебница спала не больше двух колоколов.
– Что случилось? – спросила королева.
– Не знаем, – донесся испуганный голос служанки. – Всех разбудил Ивон. Говорят, в замок пришли два его альва.
– Великий Митра! – выдохнула волшебница.
Она уже догадывалась, о чем идет речь. Предчувствия не обманули. Откинув одеяло в сторону, женщина требовательно произнесла:
– Одевайте меня!
Служанки тотчас вбежали в спальню. Вскоре волшебница двинулась в главный зал. Во внутреннем дворике слышались резкие команды сотников. Судя по всему, гарнизон уже был поднят по тревоге. Расположившись возле стола, рыцари внимательно смотрели на карту провинции. Тут же находился и советник королевы. Рядом с ним стояли два лесных охотника. Они что-то тихо говорили юноше на своем мелодичном, певучем языке.
– Прошу прощения за беспокойство, Ваше Величество, – вымолвил Салмир. – Но обстоятельства вынудили нас…
– Обойдемся без предисловий, – махнула рукой Селена.
– Вчера днем армия Валена покинула Мутвин и двинулась к Хусорту, – заговорил Ивон. – Бывший гаран провинции ведет не меньше трех тысяч солдат. Это – вторжение. Уверен, что скоро подойдут мидлэймцы и данвилцы. Надо готовиться к штурму.
– От города до замка около тридцати лиг, – пояснил трунсмец. – Утром противник будет здесь. Замысел врага прост – окружить крепость к рассвету и не дать нам возможности позвать на помощь союзников.
– А если выйти из Хусорта и ударить по войскам Валена? – проговорил Алгар. – Силы примерно равны, но на нашей стороне внезапность.
– Это не лучшее решение, – заметил Вокил. – Мы потеряем в сражении немало бойцов, которые пригодятся для обороны замка. Надеяться на подкрепление нам не приходится, а вот неприятель получит свежие полки. Армия хусортцев нужна Ксатлину лишь для начала осады. Альв прав, штурма не избежать.
– Есть другие предложения? – спросила волшебница.
– Есть, – кивнул Салмир. – Покинуть крепость и под покровом ночи уйти к Корнистону или Трунсому. Хусорт достанется врагу, а мы сохраним войска. Это существенно нарушит планы Ксатлина. В крайнем случае, можно двинуться на Полночь. Переправимся через План, а оттуда путь открыт куда угодно. Хоть в Валвил.
– А как же ингасы? – удивился Линк.
– Они не решаться напасть на три тысячи закованных в латы воинов, – усмехнулся гаран. – Дикари предпочитают грабить беззащитные деревни. Хорошо вооруженная армия им не по зубам.
Выдержав небольшую паузу, трунсомец продолжил:
– Но в любом случае, Хусорт мы теряем навсегда. А может быть и Фессалию. Жизнь в обмен на родину…
– Меня это не устраивает, – произнесла королева. – Стать изгнанником – не лучшая доля. Зачем тогда два года назад мы бились возле Трунсома? Победа или смерть! Я остаюсь в замке. Крепость – главное связующее звено между провинциями государства на Полуночи.
– Превосходно, – не скрывая удовлетворения, сказал Салмир, – я слишком стар, чтобы бегать от данвилцев, как заяц. Врага следует встречать лицом к лицу. Будем готовиться к осаде.
– Надо отправить из крепости всех женщин и детей, – вымолвил Вокил. – Толку от них здесь немного. Лишние жертвы и расход продуктов. Вален крестьян не тронет. Ведь это его подданные. Да и побоится будоражить народ казнями.
– Разумно, – согласилась Селена. – Выдайте каждой семье по одному золотому. Пусть все знают, что королева даже в момент опасности не бросает на произвол судьбы своих людей.
Хусортец поспешно удалился, чтобы сделать необходимые распоряжения.
Вскоре, утирая слезы, неся на руках младенцев и нехитрый скарб, жены воинов вышли из замка и двинулись в сторону Полуночи. У многих в близлежащих городах и деревнях были родственники, которые приютят беглецов. Выходцам из Трунсома и Корнистона придется тяжелее.
Несколько женщин ослушались приказа и все же остались в крепости – они хотели разделить участь своих мужей. Спорить с ними было бесполезно.
– Что мы еще в состоянии предпринять? – уточнила волшебница.
– Послать гонцов к Инхаму и Малиху, – проговорил гаран. – Если Ивон прав, то они скоро и сами узнают о вторжении. И все же… Надежда умирает последней. Нам нужна помощь. Может быть валвилцы…
– Нет, – жестко сказал альв. – Если жрецы хотя бы выслушают посланца, то вожди племен сразу покинут Совет. Они больше не доверяют людям. Фессалийцы не выполнили условия договора. Моя страна потеряла несколько городов. Уфтин в гневе заявил, что его нога никогда не ступит на землю Фессалии! А лесные охотники редко нарушают свои обещания.
– Я понимаю, – тяжело вздохнул трунсомец. – А потому, прошу тебя отправиться в путь. Простого лучника действительно никого не станет слушать. А вот советнику королевы отказать будет трудно.
Юноша хотел, было, возразить, но Селена его опередила. С мольбой в голосе женщина произнесла:
– Ивон, ради меня. Это действительно сейчас необходимо. Мы будем рады даже сотне лучников. Ты сумеешь убедить жрецов!
– Но я давал клятву Конану… – неуверенно заметил валвилец.
– Он бы тебя понял, – вымолвила волшебница.
После недолгого колебания, альв утвердительно кивнул.
– Хорошо. Но рассчитывать на успех моей миссии не стоит. Вожди племен озлоблены и настроены очень враждебно к Фессалии. А, кроме того, я уверен, что бафирцы вторглись в Валвил, и у Уфтина нет лишних бойцов.
– Постарайся, – едва слышно прошептала королева.
Ивон поклонился Селене и вместе с двумя разведчиками направился к выходу.
– Подожди! – окликнул советника Салмир.
– Что еще? – спросил альв, оборачиваясь к рыцарю.
– У меня будет небольшая просьба, – проговорил фессалиец. – Проводите моего племянника до Трунсома. Я хочу, чтобы он лично побеседовал с Малихом. Надо использовать все шансы.
Алгар попытался возмутиться, но дядя сделал жест рукой, требуя молчания и беспрекословного подчинения. Молодой человек прекрасно знал, что если Салмир принял решение, то уже от него не отступит.
