Артур постепенно успокаивался, и хотя все его тело еще сотрясалось от бессильной ярости, он достаточно твердо приказал:
— Сейчас же принесите сюда мой дневник.
Пришло время рассказать Генри правду о его родителях и о той ужасной тайне, которую хранит в своих стенах «Морской Утес». Уже несколько месяцев Артур чувствовал, что смерть подбирается к нему все ближе и ближе, и боялся неизбежного конца почти так же сильно, как и необходимости открыть Генри страшную правду. Но он не может позволить внуку самостоятельно обнаружить истинную причину, по которой он не отдает ему «Морской Утес». В тысячный раз он проклинал свою глупость и немощность, помешавшие принять необходимые меры еще много лет тому назад.
Вильямсон принес письменные принадлежности и дневник, куда он под диктовку заносил воспоминания своего хозяина. Верный слуга и близкий друг, Вильямсон скоро останется единственным, кто знает об ужасных событиях, произошедших в «Морском Утесе» пятнадцать лет назад. Заняв привычное место у сверкающего полированной поверхностью письменного стола, он приготовил перо.
— Сначала письмо, — сказал Артур.
Секретарь вынул из бювара лист дорогой, кремовой бумаги.
— Кому, сэр?
Артур долго молчал, сверля водянисто-серыми глазами холодный камин «Будь я проклят, если допущу, чтобы эта свадьба состоялась!» — подумал, он, и начал диктовать:
— Моя дорогая мисс Фостер…
Глава II
Энн посмотрела на свое отражение в зеркале и нахмурилась. Сегодня она выглядит ничуть не лучше обычного. Она с таким напряжением вглядывалась в свое лицо, что черты невольно исказились, отчего оно стало еще более некрасивым. Бывали моменты, когда Энн, бросив быстрый взгляд на свое отражение, говорила себе: «А ведь я не такая страшная, какой обычно кажусь». Но бывало и так, что при твиде своего отражения в зеркале ей просто хотелось плакать от ужаса, что Генри увидит, ее такой. Мистер Оуэн уехал в Нью-Йорк вскоре после ее дня рождения, и Энн боялась, что он покинул Ньюпорт надолго. Она не отваживалась спросить об этом у кого-нибудь, понимая, что Генри тут же догадается о ее чувствах к нему. Ему ведь обязательно передадут, что она им интересуется.
«Прошу тебя, перестань напрасно мечтать о мистере Оуэне», — предупреждала ее Беатрис, беспокоясь о подруге.
Однако Энн ничего не могла с собой поделать. Генри преподнес ей в подарок украшение, которое девушке может подарить только поклонник. Все заметили, что он танцевал с ней четыре раза, и еще, по крайней мере, два раза тем вечером они беседовали. Разве это не означает, что он за ней ухаживает? Или ему просто хотелось доставить удовольствие имениннице?
«Ах, как же он красив», — подумала Энн, вздыхая. Если бы только она могла быть уверена, что нравится ему! Вчера Энн поймала себя на том, что выводит на листке бумаги: «Энн Оуэн, миссис Энн Оуэн, миссис Генри Оуэн», Она разорвала бумагу на мелкие клочки, испугавшись, что кто-нибудь случайно увидит этот листок и поймет, какая она глупая. Ей очень хотелось написать Генри записку, что-нибудь легкое и кокетливое, но она боялась, что пока еще не имеет права посылать ему подобного рода письма. Энн стиснула виски ладонями.
— Если ты будешь так обращаться со своим лицом, у тебя скоро появятся морщины, Энн, — назидательно сказала мать, войдя в комнату и лишь потом постучав по открытой двери.
Франсин Фостер, с невероятной тщательностью одетая и причесанная, смотрела на свою дочь так, будто видела ее впервые.
— Генри Оуэн ожидает внизу. Он спрашивает, не присоединишься ли ты к нему для послеобеденной прогулки. Интересно только, зачем ему это нужно? — недоумевала она вслух, совершенно не осознавая, как жестоки произносимые ею слова.
— Я думаю, что нравлюсь ему, мама, — Энн едва сдерживалась, чтобы не закричать от радости. Она быстро обернулась к зеркалу и отметила, что сейчас, когда она улыбается, ее отражение выглядит гораздо симпатичнее.
— Нет-нет, — отмахнулась Франсин. — Должно же быть какое-то разумное объяснение! Эти приглашения танцевать и странная любезность по отношению к тебе… — В задумчивости она постукивала ухоженными ноготками по подбородку, от чего дряблая кожа слегка подрагивала на ее худой шее. — Твой отец думает заказать новую яхту. Вероятно, все это для того, чтобы получить наш заказ. Ну конечно! — произнесла она с видом человека, разрешившего таинственную загадку. — Должно быть, дело именно в этом, хотя меня лично не интересует его тактика ведения бизнеса.
Она прищелкнула языком. Энн побледнела. Это многое объясняло: внезапный интерес Генри к Энн почти точно совпадал по времени с тем периодом, когда ее отец начал поговаривать о том, что им нужна новая большая яхта.
— А, может быть, ему просто нравится общаться со мной, — все же смогла выдавить из себя девушка.
— Ах, Энн, — грустно улыбнулась Франсин. — Я полагаю, что ты можешь поехать на прогулку в том, что сейчас на тебе надето. У тебя есть зонтик в тон к этому платью, не правда ли, дорогая? Встань, будь добра, — попросила она. — Дай мне посмотреть на тебя.
Мать нахмурилась, и ее неодобрительный взгляд обжигал Энн, причиняя почти физическую боль.
— Ах, дорогая, не понимаю, в кого ты такая крупная, ведь твои сестры так изящны, — сказала она и легкомысленно рассмеялась. — Но, увы, мы ничего не можем с этим поделать. Если мистер Оуэн будет спрашивать тебя о яхте, ты должна сказать ему, что твой отец еще не решил, у кого он будет ее заказывать, так как ему предлог жили несколько вариантов. Не нужно, чтобы у него создалось впечатление, что твой отец хочет строить новую яхту именно на его верфи. Яхты Оуэна — довольно дорогое удовольствие, но мы непременно должны приобрести одну из них!
Франсин еще раз придирчиво осмотрела свою дочь с головы до ног, затем в отчаянии всплеснула руками.
— Постарайся просто быть обаятельной. Ты же сможешь с этим справиться, не правда ли, дорогая? — Она небрежно поцеловала Энн в щеку. — Пойдем, милая. Мистер Оуэн ждет. Как жаль, что твоего отца сейчас нет дома, тогда мистеру Оуэну не пришлось бы выдумывать эту прогулку! Где Клара? — спросила она, оглядываясь в поисках горничной Энн. — Я не смогу сопровождать тебя, но Клара вполне подойдет на роль компаньонки. Я не предполагаю, конечно, что мистер Оуэн может позволить себе что-нибудь неприличное, но, тем не менее, не стоит, чтобы тебя видели с ним одну. — И миссис Фостер весело рассмеялась.
С трудом передвигая ноги, Энн шла следом за матерью. У нее появилось нехорошее предчувствие. После слов матери Генри был последним из людей, с кем ей хотелось бы встретиться. Сама мысль о том, что сейчас он будет любезничать с ней, причиняла боль. Во имя деловых интересов! Ей следовало бы догадаться об этом раньше, вместо того, чтобы прийти к довольно странному выводу, будто Генри ухаживает за ней. Слава Богу, она не доверила своих надежд никому, кроме Беатрис. Внезапно ей самой все это показалось ужасно нелепым. Генри Оуэн ухаживает за Энн Фостер? Что?!! Да она и сама посмеялась бы над такой нелепостью, если бы могла.
