С трудом передвигая ноги, Энн шла следом за матерью. У нее появилось нехорошее предчувствие. После слов матери Генри был последним из людей, с кем ей хотелось бы встретиться. Сама мысль о том, что сейчас он будет любезничать с ней, причиняла боль. Во имя деловых интересов! Ей следовало бы догадаться об этом раньше, вместо того, чтобы прийти к довольно странному выводу, будто Генри ухаживает за ней. Слава Богу, она не доверила своих надежд никому, кроме Беатрис. Внезапно ей самой все это показалось ужасно нелепым. Генри Оуэн ухаживает за Энн Фостер? Что?!! Да она и сама посмеялась бы над такой нелепостью, если бы могла.
Генри ожидал в комнате для официальных приемов. Когда они вошли, он с восхищением рассматривал портрет покойной бабушки Энн, красота которой покорила толпы мужчин. Энн унаследовала многие ее черты и в детстве мечтала, что станет такой же красивой, как эта прекрасная дама на портрете. Теперь девушка получила еще одно болезненное доказательство того, насколько уродливой она выглядит в глазах Генри — мужчины, который пользуется успехом у самых красивых женщин, не прилагая для этого никаких усилий. Ее окатила очередная волна унижения и гнева. Да как он смеет использовать ее?! Но когда она снова взглянула на мистера Оуэна, ее гнев сменился застенчивостью, обычной для Энн в его присутствии.
— Вы изволили пригласить меня на прогулку? — спросила Энн высокомерным тоном.
Несмотря на прозвучавшую в голосе девушки очевидную неприязнь, Генри улыбнулся и отвесил вежливый поклон:
— Окажите мне честь, мисс Фостер, — Он кивнул в сторону матери. — Ваша матушка уже дала: свое разрешение.
— Как мило, — сказала Энн. — В таком случае — едем.
Она резко развернулась и вышла из комнаты, не обращая внимания на требование матери подождать пока найдут Клару.
Энн поднялась в карету, одной рукой держась за поручень, а другой, опираясь на крепкую ладонь Генри. Громкий скрип основательно просевшего в рессорах, экипажа заставил ее покраснеть. Клара, которая была обнаружена разгневанной Франсин на кухне занятой болтовней с другими слугами, села на откидное сиденье. В отличие от хозяйки служанка выглядела, весьма довольной — ей представилась, весьма редкая возможность отдохнуть от дел.
— Я думаю, нам не стоит ехать на Белльвю Авеню, — сказал Генри, и его слова только усилили гнев. Энн. Конечно, красавец Генри Оуэн не хочет показываться на публике в ее обществе в то время, когда все, кто желает показать себя, дефилируют по Белльвю Авеню, вверх и вниз. Разве не достаточно бедняга натерпелся, когда ему пришлось танцевать с ней на балу?
— Ни в коем случае, — отозвалась Энн.
Генри уже собирался, щелкнуть вожжами, как вдруг обернулся к ней и спросил:
— Вы на меня сердитесь?
— Почему я должна, на вас сердиться, мистер Оуэн?
— Пожалуйста, называйте меня Генри, — попросил он, одарив Энн очаровательной улыбкой, отчего сердце ее затрепетало.
Когда они двинулись в путь, Энн открыла свой зонтик — необходимый атрибут каждой дамы.
— Я сэкономлю вам время и силы, мистер Оуэн. Мой отец собирается покупать яхту, но пока еще не определился, с кем заключать контракт. Поэтому боюсь, что прогулка окажется для вас совершенно бесполезной.
— О чем вы говорите?
Энн неуверенно взглянула на Генри. Неужели ее мать ошиблась?
— Разве вы не хотите поговорить о яхтах?
Генри приподнял одну бровь.
— Я полагаю, мы могли бы поговорить и о них, если это доставит вам удовольствие. Вы хорошо разбираетесь в яхтах?
Энн рассмеялась.
— Я совсем в них не разбираюсь. Я даже ни разу не была на нашей. Мой отец говорит, что яхта — не место для девушки, хотя морская прогулка может быть довольно полезной, если хочется подышать соленым воздухом.
— Мне следовало бы как-нибудь пригласить вас на мою яхту.
Радость заполнила все существо Энн. У него нет корыстных мотивов! Он даже намекает на будущие отношения, обещает пригласить ее на яхту!
— Я была бы очень рада.
Некоторое время они ехали, молча, потом Генри, проехав мимо старого каменного забора, остановил экипаж у прелестного маленького ручья. С шумом втягивая ноздрями свежий запах воды, лошади чуть подались вперед и стали. Невдалеке вращала широкими крыльями ветряная мельница, а на другом берегу паслись несколько коров.
— Если вы не против, мисс, я бы хотела немного размять ноги, — сказала Клара с заговорщицким выражением на лице.
— Конечно, Клара.
Генри поставил карету на тормоз, спрыгнул на землю и подал Кларе руку.
— Здесь прелестно, — пропела Энн, когда он вернулся в экипаж. — Я всегда испытываю восторг, когда оказываюсь на природе!
— Мисс Фостер, почему вы решили, что я хочу поговорить с вами о яхтах? — мягко спросил Генри. Энн покраснела.
— Моя мать внушила мне эту мысль. Она сказала… — Рука ее дрожала. — Она думает, что через меня вы пытаетесь повлиять на отца и склонить его купить одну из ваших яхт.
— И она решила, что я пригласил вас на прогулку именно для этого?
Энн молчала, глубоко униженная тем, что приходится обсуждать с Генри нелестные предположения ее Матери.
— Все дело в том, мистер Оуэн, что у меня не очень много поклонников. Фактически вы первый мужчина, пригласивший меня на прогулку.
«Я не могу сделать это, — в отчаянии думал Генри, — просто не могу обмануть такую простушку!». Но тут перед его мысленным взором предстала картина — «Морской Утес» обрушивается в воду, и холод окутал его сердце так явственно, будто он тонул в ледяных глубинах океана. «Пройди через это как можно быстрее. Покончи с этим, наконец. Переживи ее радость. Укрепи свое сердце», — нашептывал ему внутренний голос.
— В таком случае, я надеюсь, что никто еще не делал вам предложения. — Бледные щеки Энн вдруг стали малиновыми. Иронизируя, она улыбнулась:
— Я получаю предложения руки и сердца по два раза в неделю, мистер Оуэн, — сказала она, обернувшись к нему и заставляя его отвести взгляд.
Еще несколько недель назад он осознал, что будет гораздо легче, если, произнося эти слова, он не станет смотреть на нее. Генри не хотел видеть счастья в ее глазах в такой момент, не хотел, чтобы она становилась для него реальным человеком, не хотел знать о ней ничего, кроме того, что она согласна выйти за него замуж. Он достал из кармана маленький квадратный атласный футляр и открыл его, радуясь, что не дрожат руки.
— Будьте моей женой. — Он почти втиснул коробочку ей в руки, невольно пытаясь как можно быстрее избавиться от кольца. «Возьми, просто возьми его, и покончим с этим!»
