не так много.
Жена трактирщика Анет. Она испекла пирог с капустой и пришла, при-хватив собою двоих сорванцов. Близнецов Чарльза и Генри. Мальчикам по десять лет. Они почти одного возраста с Натаном. К тому же были знакомы и, встретившись вновь, сразу убежали играть на улицу. Их мать осталась развлекать меня на два часа.
Анет женщина средних лет в теле. Не скажу, что красавица, но довольно милая. Её главное достоинство чувство такта. Несмотря на наши душевные посиделки никогда не засиживалась в гостях. Приходила два раза в неделю по утрам и уходила до обеда, ссылаясь на занятость. Мол, Майк-лу, её мужу, нужна помощь в трактире. Ближе к вечеру посетителей у них очень много. Солдаты заходят выпить и поесть.
Общество Анет мне очень нравилось. Провожая её, я просила загляды-вать в гости чаще. Она довольно улыбалась, говоря, что обязательно придёт. И приходила не чаще, а как положено два раза в неделю.
Ещё я познакомилась с тремя жёнами офицеров: миссис Бимс, миссис
Брюс, миссис Кавендиш. Тоже милые особы. Весёлые хохотушки. Сначала заходили ко мне в гости на чай. Потом уже я приходила к миссис Брюс по выходным на совместное вышивание.
У миссис Брюс была красивая дочь моего возраста — Элоиза. Она собиралась замуж за сержанта Флинстоуна.
Счастливого жениха мне тоже представили. Довольно симпатичный молодой человек. Он не мог надышаться на свою ненаглядную невесту.
Вместе они казались такой чудесной парой. Всегда уединившись на диване у окна, тихо о чём-то шептались, вокруг никого не замечая. На них нельзя было смотреть без улыбки, наполненной умилением. Хоть день свадьбы уже был назначен и до долгожданного события оставались каких-то два месяца, влюблённые всё равно томно вздыхали, глядя друг на друга. Настоящая любовь в жестоком крае!
Ещё один приятный житель форта — падре Фишер. Мужчина пятидесяти лет. Живой блеск в глазах падре очаровал меня сразу же. Хоть я редко посещала богослужения в часовне форта, но, встречаясь на улице с падре
Фишером, не могла пройти мимо. Он умел найти общий язык со всеми, да-же индейцы уважали его, как честного и доброго человека. Падре выступал за мир с дикарями и взаимопомощь. Говорил, что все люди дети бога, но верят в него по-разному. У индейцев в Америке не было возможности учиться, поэтому они не знают слова господне, а наш долг, как образован-ных людей, донести до них смысл учения Христа. Донести не оружием, а словом. Поверьте, падре Фишеру это удавалось. В лоно истинной веры многие индейцы пришли сами. По воскресеньям ворота форта открыва-лись именно для новоприбывших верующих.
Я всю жизнь была изгоем. Наверное, поэтому изгои тянутся ко мне.
Чувствуют родную душу. Жена кузница Сара была из местных и избегала близких отношений в форте. Она посвящала себя домашним делам и че-тырём маленьким детям. Четыре ребёнка в двадцать два года. Три мальчика и одна красивая трёхлетняя девочка. Сара звала её Галчонок. От матери ей достались чёрные волосы, смуглая кожа, а от отца большие синие глаза.
Она соединила в себе два мира, как и я. Самое лучшее взяла от родителей.
Причиной моего знакомства с затворницей Сарой была Галчонок. Она убежала от мамы и спряталась под верандой нашего дома. Эту маленькую проказницу я заметила сразу, стоя у окна и попивая чай. Бедная мать бегает по улице, заглядывая в каждый закоулок, а Галчонок и не думает выби-раться из своего убежища. Мне стало жалко жену кузница. Поставив чашку на стол, я вышла на веранду.
— Миссис Дане, — позвала я её, указывая под веранду, — я, кажется, знаю, кого вы потеряли.
Она, вздохнув с облегчением, подошла ближе. Нагнувшись, посмотрела под веранду.
— Галчонок вылезь оттуда, — строго, но с улыбкой сказала мать.
— Нет! — послышалось в ответ. — Я не хочу, есть бобы! И я хочу к бабушке с дедушкой!
Разогнув спину, Сара посмотрела уже на меня.
— Вся в отца, — развела руками она, — всегда добивается своего.
Я засмеялась. Да, милая девочка, а характер совсем не девичьей.
— А у меня есть вкусное печенье, — громко сказала я, всё так же улыбаясь, — но вот досада, я съесть так много не смогу. Кто бы мне помог?
— Я! — Галчонок громко закричала.
— Тогда вылезай!
Малышка мигом выползла из своего укрытия. Хлопая длинными рес-ничками, протянула пухлую ручонку.
— Дай! — она потребовала.
— Но к печенью нужен чай, — подмигнула я упрямой девочке. — При-глашаю вас в гости, маленькая мисс Дане.
Мы быстро нашли общий язык с Галчонком, а Сара стала мне лучшей подругой.
Сара хрупкая девушка, а на фоне своего мужа Саймона она казалась ещё миниатюрной, словно куколка. Когда я увидела чету Дане, то удивилась. Настолько сильно они не подходили друг другу. Сара выглядела нелепо в английском платье. Ей больше шла индейская одежда, чем сдав-ливающие тонкое тело корсажи и длинные юбки. Тусклые цвета платьев придавали некую серость дочери гуронов. А вот когда она облачалась в одежду из тонко выделанной кожи оленя, мокасины, заплетала волосы в две тугие косы, украшая их различными перьями, то тут же преобража-лась. Увидев её в такой одежде, я рассмеялась:
— Теперь я понимаю, почему Саймон выбрал тебя в жёны, — сказала я подруге.
Она улыбнулась.
— Это не он, а я выбрала его, — гордо ответила Сара.
Выбирала сама?! Кузнец был на двадцать лет старше жены. Огромный мужчина с лысой головой и рыжей косматой бородой. Единственное, что могло привлечь внимание в нём это выразительные синие глаза. И больше ничего! Как девушка могла сама захотеть выйти замуж за такого уже немолодого не красавца? Да к тому же молчуна! Комплементами он не способен удивить. Оказывается, юная дочь пришла в форт с отцом на ярмарку. Раз в год осенью в Ред-Ривер устраивают ярмарку, где жители форта и индейцы обмениваются товарами или торгуют. Отцу Сары понравился нож, но шкурок и денег за него не хватало. Тогда вмешалась дочь, спросив у кузнеца, а она стоит этого ножа. Саймон смущённо ответил, стоит намного больше, ведь это всего лишь железо, а она живая и чудесная девушка. С тех пор Сара живёт с Саймоном. Их венчали в часовне, но перед этим её окрестили, дав христианское имя.
Счастливее семейной пары я не видела. Кузнец пылинки сдувал со своей любимой супруги. Он переносил через грязевые лужи свою Сару, чтобы она не вымочила ноги и не заболела. Мне даже довелось услышать историю, как он обрадовался, когда узнал что будет отцом. Его счастливый крик слышали за пределами форта. Такого заботливого, любящего, чуткого
