множества слоев мастер отказался, теперь краска ложилась на грунтовку уверенными широкими мазками.
Скай оставил работы старого убийцы и перешел к новым. Здесь метаний и поисков не было вовсе, зато в первых работах считывалась неловкая рука новичка. Первые картины были кривыми и к тому же дисгармоничными по цвету, штрихи ложились как попало. Но, видимо, второй убийца перфекционизмом не страдал. Он с самого начала был сосредоточен на жертве и ее страданиях. Картина же служила лишь упаковкой для призрака. Несовершенство линий убийца с лихвой компенсировал кровавыми линиями на теле девушки. Дальше с каждой картиной он становился лишь изощреннее.
Через холодные стекла магвизора Скай мог рассматривать работы злодея отстраненно. Раньше, глядя на картины невооруженным глазом, волшебник не понимал так отчетливо ни целей убийцы, ни выбранных средств. Сочувствие и ужас мешали рассмотреть. Теперь, глядя сквозь волшебный прибор, Скай понимал злодеев гораздо лучше.
Понимал отчаянную страсть, которая свела с ума первого убийцу, безумное желание, возможно, даже любовь к той, первой девушке. И любовь к искусству. Желание отобразить, сохранить красоту, переродившуюся в творческих муках в ненависть. Он так хотел запечатлеть прекрасную живую душу, что дошел до того, что буквально приколотил ее к картине.
Второй убийца был совсем другим. И если даже поначалу он пообщался с призраком первого, то одержим им не был совершенно точно. К моменту встречи в нем уже была ненависть, темная страсть к чужим страданиям. Да, девушка, страсть к которой не давала ему спокойно спать, тоже была. Теперь Скай был уверен, что именно она была на пропавшей картине – возможно, однажды эта девушка обидела убийцу, распалила его ненависть, но и без нее этот человек был давно и безнадежно болен жестокостью. Возможно, не найди он идею в картинах, все равно начал бы мучить и убивать. Может быть, даже и делал это раньше. Картины для него были лишь способом сохранить воспоминания и продлить страдания жертв.
Данн внимательно выслушал Ская, потом сам надел очки и прошелся вдоль картин. Скай с товарищами вышли и ждали дознавателя в коридоре, оставаться дольше в галерее никому не хотелось. Идти после выставки призраков еще и в морг никто тоже не хотел, но отказаться от унылой обязанности присутствовать на опознании тела и поставить подпись на протоколе оного мог бы только Ник. Но помощник решил сегодня не отлынивать и чинно нес свою ношу и саквояж волшебника.
Морг располагался в подвале гильдейской больницы. Подземного перехода туда то ли не было, то ли он предназначался лишь для особых случаев, так что пришлось прогуляться по улице. Жизнь шла своим чередом. Полуденное солнышко ярко освещало разноцветные праздничные флажки и искрилось в стеклянных гранях фонариков. Галдели, деля украденную где-то хлебную корку, воробьи, о чем-то беззлобно спорили студенты-целители на крыльце лазарета. Из невзрачного экипажа наемного извозчика как раз выбирался дородный мужчина в старомодном камзоле и бархатном берете. Дверцу ему придерживал уже знакомый Скаю помощник Данна.
Помощник представил профессора Академии Искусств, достопочтенного мастера Прискуса. Все обменялись любезностями и проследовали вокруг больничного здания к двери морга.
Внутри оказалось намного холоднее, чем снаружи, в нос ударил благополучно забытый со студенческих времен запах химикатов и внутренностей. Скай поморщился. Ник прикрыл нос рукавом, помощник Данна достал платок и уткнулся в него, а мастер Прискус слегка позеленел и, кажется, боролся с тошнотой. Данн и Пит сохраняли невозмутимость, которая Скаю показалась напускной.
Тело лежало на мраморном столе, накрытое чистой простыней. Помощник Данна осторожно приподнял ее, открыв публике бледное лицо с синими губами. Мастер Прискус судорожно сглотнул и отвернулся к соседнему столу. Лежащий на нем бесстыдно голый скелет улыбался во все зубы, но почему-то профессора это совсем не ободрило.
– Вы узнаете этого человека? – уточнил Данн, указывая на тело под простыней.
– Д-да! – согласился мастер и замолк.
Данн досадливо поморщился.
– Пожалуйста, назовите его!
– Это мастер Олкиндер, преподаватель Академии Искусств, – покорно произнес профессор, разглядывая анатомическую схему на стене.
– Благодарю вас, – кивнул дознаватель. – Можете идти.
Профессор спешно покинул морг, едва не столкнувшись с Ником.
Пит подошел к Нику и что-то шепнул ему на ухо, тот кивнул и поспешил следом за мастером Прискусом.
Покойного снова накрыли. Скай и Пит поставили подписи на протоколе, подтверждающие, что опознание прошло успешно. Скелет с соседнего стола взирал на живых насмешливо. Скай заметил черное пятно на голых ребрах прямо напротив сердца. Следы какого-то страшного разрушительного волшебства.
– Это тот парень, которого мы нашли в катакомбах? – спросил волшебник.
– Да, старший дознаватель Ларс, – подтвердил Данн. – После официального завершения дела его похоронят с почестями, хоть лекарям и хочется оставить его себе.
– Зачем? – полюбопытствовал Пит.
– Из-за этого, – дознаватель совсем невежливо ткнул пальцем в черное пятно. – Очень наглядная демонстрация воздействия Черной Иглы. Но тут мы им не уступим. Все-таки он погиб при исполнении своего долга – и так слишком долго наш коллега оставался непогребенным.
Данн вздохнул и направился к выходу, остальные последовали за ним.
На крыльце их ждал недовольный Ник.
– Уехал, – отчитался он Питу. – Обещал ответить на все вопросы, если мы посетим его вечером.
– Какие еще вопросы? – вмешался Данн.
– Нам ведь теперь ясно, что убийца не художник, – объяснил Пит. – Но при этом он быстро нашел такую подходящую кандидатуру, как Олкиндер. Очевидно, они были знакомы. Значит, нужно опрашивать всех, кто был с Олкиндером знаком, на предмет его связей.
Данн хмуро посмотрел на Пита, но ничего не ответил.
– Давайте-ка сходим пообедаем? – предложил Скай. – Эти химикаты здорово обостряют чувство голода.
– Что-то я никакого голода не чувствую, – буркнул помощник Данна. – И хочу только как следует отмыться.
– Иди! – разрешил ему дознаватель. – Но потом возвращайся в Гильдию. Мы и впрямь пообедаем, а потом пойдем докладывать господину Риссу о наших успехах.
Глава 20
Господин Рисс успешному опознанию обрадовался, все аргументы по поводу того, что Олкиндера подставили, отмел и обозвал несостоятельными. Потом сослался на другие дела, велел Данну готовить отчет, закрывать дело, а затем выставил всех за дверь.
– Что будем делать? – спросил Скай, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не мог услышать не только Рисс, но и его секретарь.
– Готовить отчет, – вздохнул Данн. – Для этого, впрочем, может потребоваться время и некоторые дополнительные вопросы. Обвинительное заключение должно быть написано безупречно.
Дознаватель подмигнул агентам Тайной Службы, потом печально добавил:
– Но дольше, чем пару дней, тянуть не выйдет. Так что нужно действовать очень быстро. И по возможности обойтись без моих помощников: не уверен, что они готовы ставить правоту высокого начальства под сомнение, а собственную карьеру под удар. И прямо сейчас мне стоит вернуться в свой кабинет и повозиться с бумагами, хотя бы для вида.
– Тогда мы сейчас займемся связями покойного Олкиндера, – предложил Скай. – Вечером встретимся у нас в гостинице и составим план дальнейших
