действий.
– У меня только один вопрос, – вмешался Пит. – Помнится, вы можете отличить волшебника от обычного человека даже после смерти. Так этот мастер Олкиндер разве не был волшебником?
– Был, – развел руками Данн. – Совсем слабым. Мог, например, светильники себе сам заряжать. Ну и на ритуал Запечатывания у него могло хватить силы.
– Гипотетически, – поправил Скай. – Потому что пьяный волшебник с силой управляться не очень-то может, а выпивал мастер Олкиндер давно и часто, судя по всему.
– Как вы это видите вообще? – поинтересовался Пит. – Ну то есть мог убийца просто увидеть Олкиндера и понять: «О, вот этот типчик – волшебник, он мне подойдет»?
– Это вряд ли, – ответил Скай. – Мы чувствуем силу, когда находимся совсем рядом. Чувствуем очень сильных волшебников и наоборот, опустошенных или начисто лишенных волшебного дара. А чтобы рассмотреть волшебника в Олкиндере, нужно было очень внимательно к нему приглядеться. Он в этом смысле на первый взгляд не отличается от большинства.
– Отлично! – обрадовался Пит. – Значит, они точно общались и у нас есть куда копать!
Однако поле для раскопок оказалось не то чтобы обширным, скорее уж овражистым, каменистым и заросшим колючими кустами. Покойный мастер, как выяснилось, был человеком скрытным и необщительным, учил он младшекурсников и потому с учениками приятельских отношений не водил. Друзей среди преподавателей и соседей не имел. Притом и совершеннейшим бирюком-неудачником тоже не был: пейзажи его работы неплохо продавались непритязательным горожанам, так что порой к нему захаживали приличного вида посетители. Но запоминать их, конечно же, было некому.
Стоило бы показать соседям Олкиндера портрет Ниарова отца, раз других подозреваемых все равно не было, но разжиться портретом они не удосужились, и как он выглядит, само собой, не знали. Может, похож на самого Ниара. А может, и совсем нет. Пит пообещал назавтра достать если не портрет, то словесное описание и вообще разузнать о нем побольше: он уже озадачил госпожу Аканту, и будь Стезиус аристократом, а не волшебником, вся нужная информация уже была бы, а так пришлось привлечь кое-кого со стороны.
К вечеру Скай был зол, вымотан и снова насквозь пропах краской. К тому же слишком поздно вспомнил про приглашение Кэссии, так что даже отправить вежливый отказ не успел. Конечно же, она не будет обижаться на него слишком сильно. Да и теперь, наверное, можно будет немножко рассказать ей о деле – без чудовищных подробностей, само собой. Но все равно забывчивый волшебник чувствовал себя негодяем.
На ужин собрались в апартаментах. Пришел Данн с темной кожаной папкой под мышкой, усевшись за стол, оглядел присутствующих и достал из папки лист бумаги. Подтолкнул его к Скаю и Нику и сказал:
– Эта женщина вам никого не напоминает?
Скай опустил глаза и вгляделся в умело нарисованный карандашом портрет. Красивая темноволосая женщина с уверенным взглядом и строгим выражением лица. Волосы с легкой волной. Кружевной воротник нарядного платья. Похожа на девушек с картин из подвала, только старше и не такая беззащитная.
– Это она, – без колебаний заявил Ник. – Это девушка с пропавшего портрета.
– Ты уверен? – строго спросил Данн.
Ник кивнул.
– Скай, ты что скажешь?
– Возможно. Во всяком случае, очень похожа. Кто это?
Дознаватель убрал портрет обратно в папку.
– Это Нира. Волшебница, пропавшая восемь лет назад. Архивариус Гильдии. Об ее исчезновении заявил секретарь Гильдии, ее искали очень дотошно. Но не нашли ни малейшей зацепки. Портрет из дела о пропаже: я сверил портреты всех пропавших в искомый период с картинами из подвала. Этот похож, но не соответствует ни одному из оставшихся.
– Если она старше других и если только ее портрет забрали, наверное, она особенная для этого урода, – задумчиво предположил Ник.
– Скорее всего, ты прав, и похититель знал ее лично, раз забрал портрет, – подал голос Пит. – И вряд ли взрослую, пусть и молодую, волшебницу мог похитить какой-то жалкий неудачник.
Скай поежился, но спорить не стал: как ни неприятно это признавать, похититель наверняка его коллега – практикующий волшебник.
– Еще какие-то новости есть? – спросил Скай, чтобы хоть немного отвлечься от неприятных мыслей.
– Да, – кивнул Данн. – Алхимический анализ показал, что замес красок на холстах убийцы соответствовал тем, что нашлись в мастерской Олкиндера в Академии. Выходит, краски для убийцы готовил Олкиндер, но ничего нового нам это не дает. Мы и так знали, что убийца далек от художественных дел.
– Это дает нам возможность не тратить время на обход художественных лавок, – уточнил Пит. – Убийца там не появлялся.
– Тоже неплохо, – скептически усмехнулся Скай. – Мы знаем, где его не было. Но где же он был?
– В подземелье, – озвучил очевидное Ник. – И если он не связан с художниками и их домом, как туда попал? Ведь его не мог привести призрак первого убийцы: в отличие от Олкиндера он не ночевал в доме рядом с галереей. Так как он сумел ее найти?
– Там есть и другие дома вокруг, – ответил Пит. – Нужно выяснить, кто там живет. И, кстати, Данн, нет ли других входов в галерею с той стороны? Только через подвал доходного дома?
– Да, вход там один, и тот замаскированный. Был еще один ход из грота в саду, но он давно завален.
– Что за грот?
– На месте этих доходных домов раньше был особняк семейства Силаниус. Собственно, это из его подвала прокопан проход в галерею. В саду особняка был декоративный грот, построенный из больших камней. Наследники снесли дом и разделили земли на два участка. Один из доходных домов до сих пор принадлежит потомку последнего Силаниуса, второй несколько раз менял владельца. Сад за домами доступен всем, но пришел в изрядное запустение. Грот рухнул еще с десяток лет назад и завалил вход в подземелье. Так что и тут тупик. Может быть, убийца в первый раз и зашел в галерею через дверь в гроте. А потом нашел более удобный выход и обрушил грот, чтобы через него не забрался кто-нибудь еще. А может, все было совсем не так. За тринадцать лет слишком многое изменилось. Тринадцать лет ужасных убийств, а никто и не подозревал об этом… – вздохнул дознаватель.
Повисло тягостное молчание. Чтобы хоть как-то нарушить тишину, Ник с Питом принялись убирать со стола посуду после ужина. Скай понял, что даже не заметил, был ли ужин вкусным или нет: ему все казалось, что он упускает какую-то важную мысль. Данн задумчиво крутил в пальцах маленькую ложку.
– Давайте, я принесу еще какой-нибудь пирог? – предложил Пит. – Под сладкое даже мне думается лучше.
Волшебники согласились. Пит унес посуду. Ник убрал с подоконника стопку книг, чтобы распахнуть окно, и вдруг замер. Это произошло настолько внезапно, что волшебники дружно уставились на него. Травник постоял со стопкой книг в руках несколько бесконечных мгновений. Потом поднес книги к лицу и вдумчиво принюхался.
– Вот оно! –
