В ночь на 21 апреля бомбардировщики 1-го воздушного флота начали новую операцию по минированию кронштадтских фарватеров, с целью окончательно сделать невозможным выход крупных надводных кораблей и подводных лодок в акваторию Финского залива. 26 Ju-88A-4 из III./KG1 «Гинденбург» на предельно малой высоте появились со стороны Ораниенбаума и направились к цели. Из-за низкого полета они не были засечены радиолокационными станциями, и потому их заметили лишь посты ВНОС на южных фортах Кронштадта. Это позволило достичь внезапности. Как и прошлым летом, первые «Юнкерсы» нанесли удар по позициям зенитных батарей, сбросив на них 28 осколочных бомб. Остальные же сбросили на парашютах 40 донных магнитно-акустических мин. Правда, часть из них, как это нередко бывало, взорвалась при падении на отмели.
К этому времени противовоздушная оборона Кронштадта включала три зенитно-артиллерийских полка, четыре 45-мм батареи Кронштадтского сектора береговой обороны и несколько прожекторных станций. 1-й ЗенАП майора Н. В. Котова базировался непосредственно в Кронштадте, а позиции 6-го ЗенАП подполковника В. Н. Ермолаева были разбросаны по остальной части острова Котлин. Зенитки 49-го ЗенАП майора Н. И. Полунина стояли на южном берегу залива, на линии между поселками Мартышкино и Черная Лахта.
Если на остальных фронтах летный состав в истребительных полках обновлялся за считаные недели, на вооружение поступали новые самолеты, то время в Кронштадте как будто остановилось. Его все так же прикрывал 71-й ИАП ВВС КБФ, и на аэродроме Бычье Поле по-прежнему стояли латаные-перелатаные и сто раз перекрашенные И-153, И-16 и даже И-15бис. Целая коллекция из 20 старых истребителей, больше половины которых составляли бипланы. Немногочисленная когорта летчиков-ночников была почти все в том же составе: полковник В. С. Корешков, полковник И. И. Сербин, майор А. Г. Батурин, подполковник В. Ф. Голубев и Н. И. Королев. Впрочем, в первую ночь ни один из них не успел подняться на перехват постановщиков мин.
Затем в 22:23 21 апреля 16 бомбардировщиков снова атаковали главную базу Балтфлота, а в 3:40 22 апреля состоялся третий подряд налет, в котором, по советским данным, участвовали 23–28 самолетов.
На этот раз в фарватеры было сброшено 45 мин, а на позиции зенитчиков – 35 осколочных бомб. Однако сильный заградительный огонь все же помешал штурманам некоторых «Юнкерсов» точно произвести сбрасывание. Поэтому часть «адских машин» снова упала на берег и отмели, произведя мощнейшие взрывы. На сей раз в воздух поднялись ночные истребители, заявившие о нескольких сбитых «стервятниках».
В ходе отражения трех ночных налетов на Кронштадт зенитные батареи расстреляли 3200 снарядов и претендовали на два сбитых бомбардировщика. Два «ночных истребителя» И-16 совершили шесть вылетов (по два в каждую ночь), при этом полковник Сербин заявил, что ему удалось подбить один «Хейнкель».
На следующую ночь немцы выполнили еще один вылет к Кронштадту, после чего посчитали свою задачу выполненной. Советские посты минного наблюдения зафиксировали в течение трех ночей сброс 112 мин, из которых несколько десятков взорвались при падении. С учетом того, что минирование кронштадтской акватории велось уже с первого дня войны и на дне лежали десятки мин самой разной конструкции, понятно, что плавание подводных лодок и особенно крупных надводных кораблей было связано с огромным риском.
Вслед за этим командование Балтфлота приказало закрыть фарватеры для плавания и произвести траление. Как и за год до этого, первым делом в работу включились катера типа «МО», сбрасывавшие глубинные бомбы. После этого по фарватерам прошли корабли с трал-баржами на буксире. В результате удалось обезвредить пять мин. После этого плавание возобновилось, однако, как оказалось, рано. 1 мая при выходе из Кронштадта на донной мине подорвалась и затонула со всем экипажем подводная лодка Щ-323.
Это была субмарина типа «Щука», заложенная в «лихие 30-е» на судостроительном заводе № 112 «Красное Сормово» в Горьком (ныне Нижний Новгород). Под заводским номером 550/7 лодку спустили на воду 10 апреля 1935 года. Однако из-за многочисленных дефектов, потребовавших длительных доделочных работ, сдача флоту состоялась лишь через полтора года. Щ-323 участвовала в войне с июня 1941 года и под командованием капитан-лейтенанта Ф.Н. Иванцова первой на Балтийском флоте получила звание краснознаменной. И в итоге бесславно погибла возле собственной базы…
Помимо налетов на военно-морскую базу, люфтваффе в течение апреля произвели 27 беспокоящих налетов на Ленинград, сбросив на него 112 фугасных и 86 тяжелых зажигательных бомб. В результате, по советским данным, погибли 17 человек, еще 100 получили ранения.
В мае 1943 года для дневных налетов на город были впервые использованы истребители FW-190A из I./JG54. Как правило, они с большой высоты сбрасывали по одной 500-кг фугасной или осколочной бомбе и сразу же уходили со снижением на свою территорию. Это привело к некоторому росту потерь среди гражданского населения. При взрывах сброшенных ими 174 фугасных бомб погибли 55 жителей, еще 328 получили ранения[195]. При этом стрелять по «Фокке-Вульфам» из зениток было практически бесполезно.
Активизация немецкой авиации, совпавшая с действиями их надводных кораблей в Финском заливе, в очередной раз вызвала беспокойство у советского командования. 22 мая, оценивая обстановку, командующий Кронштадтским морским оборонительным районом КБФ контр-адмирал Г. И. Левченко писал в своей оперативной записке: «Противник, занимая линию фронта на северном берегу Финского залива по р. Сейскари и на южном по р. Воронка, сосредотачивает войска и огневые средства с целью захвата г. Ленинграда»[196]. Далее флотоводец приводил расчеты, сколько сил понадобится немецко-фашистским войскам для захвата островов Сейскари, Лавансаари и Котлин и т. п. На самом же деле в 1943 году немцы и финны уже не имели ни желания, ни тем более сил штурмовать Ленинград.
Глава 2. Кондоры над Ладогой
Третья навигация под бомбами
Несмотря на то что в январе советским войскам наконец удалось прорвать блокаду, пробив небольшой коридор вдоль южного берега Ладожского озера, и появилась сухопутная связь с Ленинградом, от налаженной трассы через озеро отказываться не стали. Во-первых, построенная вдоль южного берега озера железная дорога обладала низкой пропускной способностью, во-вторых, находилась прямо под носом у противника и постоянно повреждалась артиллерийским огнем и авиацией.
В начале навигации 1943 года Ладожская военная флотилия получила значительные пополнения. Сюда прибыли четыре бронекатера и два тральщика. 13 апреля снова вступил в строй отремонтированный сторожевой корабль «Конструктор». Правда, канонерскую лодку «Шексна» из-за сильного износа пришлось исключить из состава боевых кораблей и переквалифицировать в транспорт. Позднее в июне на Ладогу были доставлены еще и две подводные лодки XII серии («малютки») – М-77 и М-79.
Канонерские лодки прошли модернизацию. Так, на «Бире» установили третье 100-мм орудие, а на «Селемдже» аналогичные изношенные орудия заменили более мощным калибром 130-мм. На «Бурее» и «Норе» устаревшие 76-мм пушки также заменили 130-мм орудиями. Удалось усилить и зенитное вооружение. На большинстве канонерок вместо 45-мм зениток появились скорострельные 37-мм автоматы.
29 марта, расталкивая льдины, по озеру прошли первые транспорты. Однако работала пока лишь малая трасса Кобона – Осиновец, да и то с трудом. 6 апреля был зажат льдами и затонул транспорт «Вилсанди» тоннажем 350 брт, что стало тяжелой потерей. Посему основной объем перевозок пока выполняли вездесущие «немецкие» канонерки. Лишь 22 апреля по большой трассе из Новой Ладоги в Осиновец прошел первый крупный конвой, и с этого момента грузы нескончаемым потоком хлынули в Ленинград и его окрестности[197].
В целях усиления противовоздушной обороны на Ленинградский фронт была переброшена 240-я ИАД полковника Г. В. Зимина, в состав которой входили 156, 630 и 744-й ИАП. Перед ней была поставлена задача – прикрывать от возможных налетов люфтваффе железнодорожные мосты через Волхов, ГЭС имени Ленина, железнодорожные станции Волховстрой-1 и Волховстрой-2, а также объекты ладожской водной трассы. Истребители базировались на аэродромах Валдома, Кипуя и Волхов, причем на последнем разместился и штаб дивизии. В распоряжении 240-й ИАД была одна РЛС РУС-2 «Редут», способная засекать вражеские самолеты на расстоянии до 150 километров. Она располагалась на лесной поляне северо-западнее Волховстроя[198].
Между тем в мае немецкие самолеты-разведчики стали все чаще появляться в окрестностях Ладожского озера, производя аэрофотосъемку железных дорог, мостов, озерных портов и кораблей. При этом нередко самолеты пролетали из Финляндии на юг и возвращались в обратном направлении. Появились также и ночные самолеты-разведчики, применявшие для аэрофотосъемки осветительные бомбы. Все это наводило на мысль, что следует опасаться скорых авиаударов по этим объектам.
