добавили только про то, что империалисты искусно используют сепаратизм против стран, которые им нужно контролировать, и очень не любят проблем с сепаратизмом в собственных странах. Ну а что — и правда ведь.
Отчитал всю лекцию перед залом в полной тишине. Сплошь мировой опыт — и страну басков подтянул, и гражданскую войну в Швейцарии, и Российскую империю, ослабленную первой мировой войной. Демонстрировал эрудицию. И только тихонечко, краешком, в тексте затронул угрозы сепаратизма в СССР. Почему только краешком? Тема уж больно чувствительная, не хотел я в письменном виде оставлять те моменты, которые стоит только устно разъяснять. Вот зададут если вопросы, тогда и буду на них отвечать, особо не стесняясь.
Как и в прошлые разы, за вопросами дело не стало. И уже первый из них ожидаемо ушел от мирового опыта к советским реалиям.
— У вас как-то мало совсем про СССР в докладе было, — вопрос прозвучал от одного из самых активных офицеров с первого ряда, — а ведь, я уверен, для нас это самое любопытное. Есть ли такие угрозы в СССР? Если есть, то в каких регионах они концентрируются?
— Несомненно, такие угрозы есть. Ну вот, к примеру, я отдыхал этим летом в Литве. В нашей советской Литве. Но у меня не сложилось полностью впечатление, что она советская. Такое ощущение, что немалая часть населения хранит и чтит традиции лесных братьев, попивших крови после Второй мировой войны, как у советской власти, так и у собственного населения. Кто там тоже был, видели, какие взгляды на тебя некоторые местные кидают, когда задаешь вопрос по-русски? А блуждали по городу, потому что вас специально отправили не туда, чтобы напакостить? И, уверяю вас, в Латвии и Эстонии ситуация отнюдь не лучше, учитывая ту информацию, что я сам собрал, разговаривая с людьми, что там живут или были там проездом. Вот вам и крупнейший очаг сепаратизма на территории СССР.
— Вы считаете, что мы что-то делаем неправильно в отношении этих трех республик?
— Никто не совершенен, — пожал я плечами, — это дискуссионный вопрос. Но давайте сопоставим те условия, в которых живут люди в Прибалтике с теми, в которых живут граждане СССР в регионах, где нет никакой угрозы сепаратизма. Взять то же снабжение продовольствием. Я вот из Святославля под Брянском, и у нас и близко нет той заполненности магазинов продовольствием и промышленным дефицитом, которую я увидел в Литве. А еще я как-то в поезде разговаривал с офицером из какого-то военного городка в южном Казахстане. Ну так у нас в Святославле рай по сравнению с их военным городком по снабжению. Картошку они получают исключительно в виде размякшей слизи, мясо в магазинах есть только одного вида по полгода. Полгода — говядина, полгода — баранина, полгода — свинина. Да и костей там больше, чем мяса. Где здравый смысл, товарищи? Почему самое лучшее мы отсылаем тем, кто хочет покинуть СССР, а верные патриоты, которые за него костьми лягут, получают продовольствие и дефицитные товары по остаточному принципу?
Резковато сказал. Сам знаю. Румянцев даже поежился, тут же кинув взгляд в сторону седых офицеров в масках на первом ряду. Ничего, потерпят. Если начнут наезжать, буду жестко говорить, что где, как не здесь, мне открыто говорить то, что я думаю, как аналитик? Или они хотят, чтобы я им врал?
Повисла неловкая пауза. Но ее нарушил один из седых офицеров:
— Ну а вы что предлагаете?
— Я в этих вопросах не очень разбираюсь. Но, угроза сепаратизма — вещь опасная. Она может разорвать страну на части, стоит только на время ослабеть центральной власти. Поэтому я бы использовал радикальные инструменты к Прибалтике…
— Как Сталин, что ли? — перебил меня другой седой офицер.
— Зачем как Сталин, сейчас другие времена, и нет тех внешних угроз, что были в первые десятилетия советской власти. Я уже раньше говорил, что основные угрозы как раз внутренние. Что бы я лично сделал, если бы мог? Да просто открыл бы на один месяц возможность для эмиграции тех жителей Прибалтики, которых не устраивает советская власть. И жестко сказал бы, что другой возможности не будет. С собой бы разрешил забрать только личные вещи. А через месяц заселил бы освободившиеся квартиры, оставленные теми, кто нас не любит, очередниками на жилье из того же Святославля и других небольших городов, где живут русские, украинцы, татары, белорусы и другие люди, любящие советское государство. Только украинцами не с Западной Украины, которая как раз-таки похожа в отношении любви к СССР и всему советскому на Прибалтику.
Снова пауза, офицеры переглядывались между собой. Ясно, что все тут друг друга хорошо знают, и маски им не помеха.
— А какие, на ваш взгляд, у нас самые надёжные республики? — спросили меня с третьего ряда через минуту, когда никто больше с первого ряда не пожелал ничего спросить.
— Вся Средняя Азия, от Казахской ССР до Туркменской. Они знают, в каком выигрыше от советской власти. Там идет стремительное развитие промышленности, резко растет уровень жизни. И в целом, люди там знают, что такое порядок и власть, и готовы их уважать. А, и еще Белорусская ССР. Уж очень в ней рассудительные и спокойные люди живут, искренне ценящие все то, что им дала советская власть.
— А что касается самой России, почему вы ее не упомянули среди этих республик? — задали вопрос снова с первого ряда.
— А в России самую большую опасность представляют не сепаратисты, а те, кто считает, что всю колбасу, что они не смогли найти в своем магазине, съели в Центральной Азии, или на Кавказе. И ворчащие, что было бы неплохо избавиться от этих территорий, чтобы не делить с их жителями свою колбасу. Эти люди способны, если центральная власть ослабнет, попросту выкинуть из СССР чем больше советских республик, тем лучше. Даже не спросив их, хотят ли они на выход. Они не понимают, что в результате колбасы в России больше не станет, а будет грандиозный экономический упадок из-за разорванных по-живому экономических связей. Это я как экономист могу вам гарантировать. Даже и увидишь в магазине колбасу, а денег на нее попросту уже не будет… Голодать будут многие,
