Женщина прекратила делать упражнения. Это было неприятным, отнимающим много времени и болезненным занятием. К тому же бессмысленным. Она никогда не будет в состоянии ходить. Не было никакого смысла даже пытаться сделать это. Она проводила свои дни в доме, вышивая, читая, беседуя с Гарриет или случайными визитёрами, а иногда – ничего не делая вообще.
В течение двух недель она пыталась убедить себя, что её жизнь не стала хуже, чем несколько месяцев назад, когда она была мисс Кларой Данфорд. Её жизнь была в точности такой же как и раньше, – унылой и скучной, но в то же время, удобной и респектабельной. Тысячи бедных душ в Англии отдали бы свою правую руку, чтобы поменяться с ней местами. Если бы только она могла стереть прошедшие несколько месяцев из своей памяти, с момента ее встречи с Фредди, тогда она была бы в состоянии подхватить нити своей старой жизни без какого-либо особого ущерба.
Но, конечно же, жизнь не была такой простой. Нельзя вычеркнуть месяцы замужества из памяти или чувств. Также как невозможно было избавиться от мыслей о Фредди.
Через две недели, однажды утром, она взглянула в зеркало и увидела себя. Действительно увидела себя. Она выглядела почти привычно, за исключением коротких волос. Худощавое лицо, столь бледное, что оно казалось почти желтым. Большие задумчивые глаза. Она задумалась, достаточно ли ела в последнее время, но не смогла вспомнить.
- Я нормально ела?- спросила она у Гарриет за завтраком. Перед ней была тарелка, на которую дворецкий положил две сосиски и два тоста, и теперь она находила перспективу съесть все это весьма пугающей.
Гарриет бросила на неё странный взгляд.
- Плохо, - сказала она. – Как раньше.
- Когда я последний раз была на улице? – спросила Клара.
- Позавчера, - ответила Гарриет. – Когда мы были у Гафсов.
- В закрытой карете, - вспомнила Клара. – Когда я в последний раз была на открытом воздухе?
Гарриет подумала.
– Полагаю, что, должно быть, в Лондоне, - сказала она.
День, когда она в единственный раз поехала в парк с Фредди. Вечность тому назад. Она посмотрела в окно. Серые, тяжёлые облака. Деревья, сгибающиеся на ветру. Это был зимний пейзаж. Холодная сырая зима, а не радостная морозная зима из рождественских грёз.
- Я совершу получасовую прогулку в ландо сегодня днём, - сказала она. – Ты можешь остаться дома, Гарриет, если пожелаешь.
Но её подруга улыбнулась.
- С возвращением, - сказала она.
Клара посмотрела на свою тарелку и решительно наколола на вилку кусочек сосиски. Это были, пожалуй, самые молчаливые две недели, когда они обе делали вид, что ничего не произошло. Наверное, Гарриет не имела никакого представления о том, что случилось, и из-за чего они так поспешно вернулись в деревню.
С возвращением. Да, она вернулась, - решительно подумала она, откусывая от тоста гораздо больший кусок, чем это пристало благовоспитанной леди. Она вернулась, чтобы остаться. Она могла бы чувствовать сожаление о том, что больше не является мисс Данфорд из Эбури-Корт. Она могла бы чувствовать боль при воспоминаниях о прошедших месяцах, которые превратили её в достопочтенную миссис Фредерик Салливан. Но у неё была только одна жизнь. Одна, данная Богом жизнь, которая не будет растрачена впустую на бесполезную жалость к себе.
- Интересно, - сказала Клара. – Знает ли Робин что-нибудь о том, как научить кого-то ходить?
Робин был подающим надежды боксером, пока после одной злополучной схватки на ринге с известным профессионалом не впал в кому почти на месяц. После он получил рекомендацию больше не участвовать в боях. Но он обучался боксу, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Несомненно, он знал кое-что о том, как сделать тело здоровым и сильным.
Было немного неловко просить об услуге мужчину, чтобы тот помог ей научиться владеть своими ногами. Её соседи были бы шокированы, узнай они об этом. Её отец перевернулся бы своем гробу. Фредди, возможно, был бы взбешен. Гарриет была заинтригована.
- Я всегда чувствовала себя такой беспомощной, - сказала она. – Так страстно желая помочь тебе, Клара, но не зная, каким образом это можно сделать. Прогресс всегда был столь незначителен.
Кларе установили кушетку в её личной гостиной. Здешняя обстановка казалась немного менее интимной, чем в спальне. Она всегда тщательно укрывала себя ниже талии белой хлопчатобумажной простынёй. Гарриет всегда находилась рядом в комнате, бесшумно занимаясь вышиванием или вязанием и ободряюще улыбаясь, когда это было необходимо.
И все оказалось совсем не так уж и стеснительно. Руки Робина были сильными и бесстрастными, как и его поведение. В действительности, до Клары доходили слухи и пересуды из помещений для прислуги, вызванные тем фактом, что Робин - молодой, сильный и довольно привлекательный, несмотря на сломанный кривой нос, мужчина, казался, совсем равнодушным ко всем девицам в доме или любой другой женщине в округе. Но Клара уже давно решила, что личные предпочтения Робина были не её делом. Она была признательна ему за то, что он не вынуждал её воспринимать его как мужчину.
Тренировки были пугающими, но неожиданно безболезненными. Не было больше никакого нежного сжимания пальцев ног и сгибания лодыжек. Её ноги со скоростью и силой сгибали и выпрямляли, сгибали и выпрямляли, когда она лежала на спине, а потом Робин переворачивал хозяйку на живот. Её ноги массажировали руки во много раз более сильные, чем руки Гарриет. Иногда Робин засовывал руки под простыню, не откидывая её, - до тех пор, пока она не начинала чувствовать кровь, пульсирующую в них, и слабое напряжение и расслабление мускулов. До тех пор, пока она иногда не начинала кусать губы, чтобы не закричать. Однажды - только однажды - она даже истерично расплакалась.
- Как долго, Робин? – спросила она его в конце первой недели, когда наметившийся прогресс взволновал её. – На Ваш взгляд, как специалиста, как долго?
- К Рождеству, миссис Салливан, - ответил он. – Если Вам хватит мужества, и если Вы будете хорошо питаться.
Робин также давал ей указания относительно пищи, которую она должна была есть. Пищи, полезной для строения тела.
- Если мне хватит мужества вынести эти пытки, - сказала она. – Мне, конечно же, хватит сил, чтобы ходить, когда настанет время.
Робин усмехнулся, один из редких случаев, когда лицо его утратило свое бесстрастное выражение.
- К весне я буду занят поисками новой работы, миссис Салливан, - заверил он.
Клара не подумала об этом. Робин добросовестно трудился над тем, чтобы оставить себя без работы.
- Что Вы будете делать? – спросила она.
