Но пока он еще был. Ни один из магистров никогда не делал на заказ или продажу таких амулетов, ловушек и зачарованных цепей, которые не смог бы потом с гарантией открыть он сам, или любой из коллег.
Причем многие даже подсказочки для своих согильдийцев оставляли, так, на всякий случай. Вот и те веревки, которыми шпион Вестура старательно стянул Гиза, были как раз с таким секретом. Достаточно было осторожно потянуть магическим импульсом за кончик красноречиво торчащего бантика, видимого лишь тем, кто прошел последний ритуал инициации, и от веревок не останется и следа.
Вот только природная страсть к исследованиям, приправленная изрядной долей авантюризма, уже дала в душе мага свои вредоносные всходы и никому на свете он бы не позволил их выполоть.
Выяснить хоть часть тайн проклятого Вестура было так заманчиво, что вполне стоило небольшого риска.
Ну, и даже если не совсем незначительного, а очень даже существенного, что с того?
Какой исследователь откажется ради эксперимента положить в собственный очаг не поддающийся никаким инструментам или химикатам загадочный камушек?
Вряд ли среди настоящих энтузиастов своего дела найдется такой зануда. И неважно, что потом он будет стоять на дымящихся руинах собственного дома забинтованный с ног до головы и пытаться сообразить, как же это могло произойти?!
Самом главным для него все равно останется не разваленный дом, и не собственные раны, а тайна, которую он так и не сумел разгадать. И случись такому предмету вновь оказаться в руках этого исследователя, он нипочем не откажется от попытки повторить эксперимент. Хотя, возможно и предпримет некоторые меры предосторожности.
Легкий скрип ворот, мелькнувшая в оконце белая колонна въездной арки и мягкий шорох песка, сменивший постукивание копыт по мостовой, убедили Гизелиуса, что он не ошибся. И сам отрезал себе все пути к спасению, теперь сбежать магистру с истраченным резервом и разряженными амулетами практически невозможно. И какие бы испытания не ожидали мага в мрачных подвалах нарядного белого особнячка, дружелюбно сиявшего наивными глазами больших окон, миновать их не удастся. Значит нужно пройти так, чтоб у Вестура не осталось ни малейших сомнений в его безобидности.
Верзила тащил магистра по коридорчикам, переходам и лестницам, дом, стоящий к улице боком и имевший парадный вход с торца, на самом деле был значительно больше, чем казался с первого взгляда. И вскоре Гизелиус понял, что напрасно подглядывал, пытаясь запомнить повороты и сосчитать ступени, вход в подвал, хитро замаскированный под чуланчик, находился в центральной части здания.
А когда распахнулась узкая, неприметная дверца и грубые башмаки мусорщика загрохотали по железным ступеням винтовой лестницы, маг их даже не подумал считать. Ясно ведь, что двух таких лестниц тут попросту не может быть. Если и есть второй проход, для самого Вестура, то он наверняка сделан намного комфортнее и защищен на порядок лучше. На лестнице Гизелиус приметил всего три обычные охранки, хотя, если разобраться, и они были лишними. Ни один дурак не побежит в эту сторону, чтоб оказаться посреди дома, полного слуг и стражи.
- Вот… - хмуро буркнул похититель, небрежно сгружая побитое тело старика на жесткую поверхность.
Открывать глаза, чтоб рассмотреть, куда его бросили и с кем говорит верзила, магистр не стал. Все равно скоро все станет понятно, зачем лишний раз рисковать.
Хозяин подземелья с пленником не церемонился, ловко освобождал от амулетов и одежды, заставляя Гизелиуса с ужасом заподозрить, что не так и неправы были рассказчики страшных историй. Но в таком случае, почему нет ни одного заявления от потерпевших? Или… кожа магистра покрылась мурашками вовсе не от прохлады подземелья, а от впервые пришедшего в голову страшного подозрения. Ему сразу припомнились внезапно исчезнувшие или погибшие маги… и их ученики. И если первых можно было сосчитать по пальцам, то вторых никто не считал, юности свойственна нетерпеливость и неаккуратность, а занятие магией этих качеств не прощает.
Когда на пленнике остались только короткие подштанники, палач загремел какими-то металлическими предметами и толстые оковы из лазурного серебра прочно охватили щиколотки и запястья магистра, изо всех сил старавшегося изображать безжизненный полутруп. А когда молчаливый незнакомец крепко зафиксировал широкими ремнями ноги чуть выше коленей и горло, Гизелиус понял, что теперь может больше не притворяться, все равно ни шевельнуться, ни дернуться ему уже не удастся.
- Проверь… как сильно он выжат… - магистр похвалил себя за то, что не поддался соблазну приоткрыть глаза, когда шаги палача ненадолго удалились, оказывается, Вестур все время был тут.
- Почти всухую, - бесцветным голосом буркнул палач, - если за сутки не восстановит хотя бы пятой доли обычного уровня мага первого круга, можно будет говорить о полном выжигании.
- А повреждения? Проживет он эти сутки?
- Восстановление идет… но крайне медленно, наверняка заклинание здоровья было в одном из амулетов. Однако, пока они разряжены, трудно сказать, какие там были вложены заклинания. Но старики обычно боятся внезапных приступов, вот и носят такие амулеты… на всякий случай.
- Мозг цел?
- Пока нельзя сказать, он без сознания и деятельности никакой. Нужно или ждать, пока его вылечит заклинание… но это будет не скоро, резерв почти пуст и пополнения я не вижу… или подлечить.
Гизелиус даже дыхание затаил, слушая этот разговор. Ну, что Вестур разбирается в некоторых магических тонкостях, всем известно, причем доподлинно - в каких. До основных тайн он так и не дорос, и уже никогда не дорастет. Однако до этого момента Гизелиус даже не подозревал, что простые палачи у Вестура в такой степени сведущи в делах магии. Иначе высокомерный манипулятор никогда не стал бы спрашивать у них совета и консультироваться по важным вопросам.
- У нас нет времени, ждать, пока он очухается сам, - со злым сожалением процедил Вестур, - придется лечить.
- Позвать Ди? - по-прежнему безучастно поинтересовался палач, но его пальцы, осторожно касающиеся в этот момент живота магистра, на долю секунды впились в кожу чуть сильнее, чем это было необходимо для определения интенсивности пополнения магического резерва.
- Иди к себе и пошли его сюда, - не поддался на осторожную, и пока непонятную Гизу провокацию, Вестур, - да побыстрее.
- Слушаюсь, - покорно ответил палач, и его удаляющиеся шаги послышались вовсе не в той стороне, откуда принесли Гиза.
Мягко зашуршала дверь и все стихло.
И в тот же момент магистр понял, что вот сейчас и начнется самое плохое. Вестур не шел к нему, он почти бежал, и, едва приблизившись, с размаху опустил на лоб магистра очень холодный предмет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
